– Ты сам пробуй повернуться на одну сторону, на другую. Не спеша. Сперва согнёшь одну ногу, потом другую, и будешь ложиться набок. Когда ноги согнуты, спина немного отдохнёт. Во-о-т, к стене. Молодец. Удобно? Потом полежи на другом боку. Переходишь на спинку, ноги согнуты. Попу подвинуть к стене. Только аккуратней. За руки не тяните. Берёте здесь и вот здесь. Молодец! В следующий раз будем пробовать садиться. Ты хочешь сесть?
– Можно.
– Ты меня под танки бросаешь. Первый раз всё-таки. Давай давление померяем.
– Пообщались хорошо.
– Это важно. Другие лица, новые впечатления, отвлекаемся от болезни. Пусть логопед придёт, позанимается с ним. Вот и давление спало, сто сорок шесть. Очень хорошо.
– Логопед уже приходила, – доложил Зять.
– Видишь, как все стараемся тебе помочь. И румянец заиграл. Подвигался. На самом деле – ты борец! Молодец!
– Как убежал в партизаны в сорок втором, так и воюет. Такое поколение.
– Дух бойца сохранился. Это хорошо. Буду навещать по вторникам и четвергам. О времени созвонимся. Скорее всего, вторая половина.
– Главное, чтобы вы были здоровы.
– Всё, я ушла. Очень позитивный у меня больной. Но чтобы мы не топтались на месте, ты должен работать сам. Не перетруждаясь, но и не лишь бы как. Сердце включается, сохраняются двигательные стереотипы. И легче будет учиться ходить заново. В противном случае я ничего не смогу сделать. Сам тренируйся, а я буду помогать. И не подведи меня. Я сразу оценю – сачковал ты или нет.
– Его не надо агитировать. Ему задачу поставили, теперь он будет пыхтеть, два раза повторять не надо. Любит он это дело.
– У меня глаз намётан, сразу определю.
Врач вымыла руки.
– Полотенце, пожалуйста.
– Ассистент – камфару, вату, шприц, тампон?
– Стакан, огурец… – Засмеялась врач.
– Отметим второе пришествие Деда в жизнь. Он уже планы строит, как пойдёт в душ, гулять будем.
– Он сможет! Удивительно, для его лет такой оптимизм!
Врач ушла.
– Что она мне показала? Я это всё давно знаю и делаю.
– Ты на дыхание обрати внимание. Она хочет, чтобы ты постепенно, под её наблюдением восстановился. Ты делал, как умел, а она будет делать с тобой по науке, по-медицински верно.
– Какая она высокая. Врач-физкультурница. И видно – командовать привыкла. А одета скромно.
– Что ей, на шпильках к тебе приходить? Такая работа.
– Ты глянь, как солнце в окно ломится! – Дед зажмурился от удовольствия.
– Хорошо!
– Верно, хорошо!
В дверь позвонили.
– Здорово, заходи! Друг пришёл, Дед.
– Я пошла. – Астриса ушла.
– Дед спать собрался, а ты на порог!
– А я подумал, может, продукты какие нужны? – сказал Друг Деда.
– Не ест, вот проблема! – сказал Зять.
– Месяц без воздуха, конечно! Умирать, что ли, собрался?
– Наверно! – сказал Дед.
– А вот типун тебе на язык! – возмутился Зять.
– А чё же тогда не ест?
– Полный месяц лекарствами пичкали, что ты хош! – сказал Дед.
– Морсом напоил, может, кушать начнёт, – сказал Зять.
– А другое чево, нельзя? Покрепче?
– Что ты! Нет! Нельзя! – сказал Дед. – Раздевайся, проходи.
– Ну, в магазин не надо, тогда разденусь.
– А мы сейчас переоденемся. Два дня его уговаривал. Такой воспитанник непокорный. Как упрётся во что – не свернуть, – сказал Зять. – Ты-то как сам?
– Нормально.
– Проходи на кухню, я счас его уложу. – Зять помогал Деду переодеться. – Говоришь, чистая майка. Неделю, поди, носишь, какая же она чистая после этого.
Дед учащённо дышал, сидя на кровати. Потом лёг на спину, ноги полусогнуты, закрыл глаза. Зять накрыл его одеялом, вышел, двери плотно прикрыл.
– Мне не нравится, что он такой… вялый очень. Привёз из больницы. Он полтретьего лёг и проспал в первый день до полдвенадцатого вечера. Я даже слегка волноваться начал. Он же обычно, как термоядерный реактор, а сейчас ходит еле-еле, голос слабый, глухой, едва пробивается. Непривычно. Кажется даже, что немного сдрейфил, а это не в его правилах, вот что. Это меня немного пугает. Я сам-то приболел, на неделю. Некогда об этом даже подумать мне было. На ногах всё.
Я же у него был бригадиром, а он – мастером участка. Дед часто выручал. И так в этих железках весь день копался с удовольствием, нравилось ему. Непросто тебе, на два дома вертеться.
– Да, я теперь так женщин стал понимать, вот им-то крутиться приходится! Что-то он там завозился?
Зять сходил в комнату, проверил Деда, вернулся.
