Однако, как выяснилось, днем до метро добраться было совершенно невозможно. Город кишел врагами, по улицам сновали восседающие на верблюдах и слонах дайки, тут и там беглецы натыкались на колонны бредущих в неведомое пленных. Связанные длинными лохматыми веревками, они вяло переставляли ноги, понукаемые крикливыми завоевателями. В одном месте, наткнувшись на группу бесчинствующих мародеров, им вновь пришлось обнажить оружие. Куда вернее было бы обойти дайков стороной, но захватчики успели разглядеть беглецов, что сделало столкновение стало неизбежным. Самое скверное дело — угодить под руку разошедшимся и уже запятнавшим себя первой кровью грабителям, но выбирать не приходилось. К слову сказать, не стал долго раздумывать и расхрабрившийся Потап. Как ни крути, а в руке он сжимал остро отточенную шпагу, а на что она способна в этом разбойничьем мире, он уже знал. Для принятия решения хватило одного взгляда, брошенного на лежащего у стены убитого мужчину. Судя по всему, продавец пытался защитить свой магазинчик, за что и поплатился. Бородатые грабители просто-напросто размозжили ему голову, а после кинжалами вдоль и поперек исполосовали лицо.
В сотый раз капитан Шматов убеждался в том, что обстоятельства с удивительной быстротой перековывают людей. Еще вчера он был рассудительным и неторопливым офицером, далеко не сразу давшим согласие работать в СИСТЕМЕ, — сегодня он уже не рассуждал и был готов кидаться на врага без предупредительных выстрелов, по первому слову товарищей. Как бы то ни было, но он действительно первым атаковал уличных грабителей, тем самым сразу выиграв столь необходимое в бою качество. Его прошлые навыки оказались настоящим спасением для беглецов. Мышцы с послушанием вспоминали былое, и шпага выписывала в воздухе угрожающие вензеля, быстро принося заветные очки. Там, где не справлялась шпага, Потап пускал в ход ноги. В офицерской учебке их, помнится, успели хорошо погонять на предмет восточных единоборств. В спаррингах молодые офицеры проводили десятки и сотни часов, учились бить пальцами в мокрый песок, пятками ломать сосновые доски, с утра и до вечера гнули ненавистный шпагат.
Забавно, что в жизни это умение ему практически не пригодилось. Офицер — на то и офицер, чтобы сидеть в кабинете, работать головой и заниматься следственной стратегией. Сейчас же приходилось вспоминать все разом. Во всяком случае, здоровенного дайка, метнувшегося навстречу, он сбил наземь ударом ноги, а не шпаги. Судя по всему, бородач рубился неплохо и шпажный выпад Шматова отбил довольно уверенно. Но временем на церемонии офицер не располагал и, той же шпагой прикрыв корпус, крутанулся на одной ноге, впечатав каблук второй в лицо нападающего. Этого хватило с лихвой. Хрустнули зубы, и уличный корсар без сознания опрокинулся на спину. С приятелями здоровяка дело пошло легче. Техника фехтования тут была совершенно иная, — дайки предпочитали рубить и беспорядочным вихрем ударов обращать противника в бегство, — скорее даже не бой, а видимость боя. Защита у них тоже была довольно примитивной, а искусства стремительных выпадов они не знали вовсе. По этой самой причине дайки оказались практически беззащитны перед его обманными финтами и стремительными уколами. Разумеется, бывшему капитану милиции это было только на руку. В каком-то смысле он стал ядром, пробивающим дорогу маленькому отряду. Подобно ледоколу, он двигался во главе группы, безжалостно сокрушая наиболее серьезных противников, его напарники двигались следом, с яростью обреченных добивая опешивших дайков ударами кулаков и сабель. Казалось безумием, что штатские люди, видевшие доселе сабельную рубку только на экране, сами вдруг взялись за оружие. Нечто подобное Сергей Миронов испытывал лишь однажды, когда с бойцами ОМОНа ему пришлось наводить порядок на центральном стадионе. Распоясавшиеся болельщики затеяли тогда настоящее побоище, пытаясь отомстить за проигрыш любимой команды. Кажется, дралось в тот день сразу несколько сот человек — в основном молодые сорвиголовы, возрастом умещающиеся в рамки от тринадцати до восемнадцати лет. В ход пошли бутылки, металлические прутья, деревянные биты и упрятанные в футболки шары от бильярда. Одурманенная алкоголем и наркотиками молодежь поразила тогда Сергея бездумной своей жестокостью. Сплошь и рядом трещали черепа, превращались в крошево молодые зубы, с характерным щелчком вылетали из суставных гнезд ключицы. Не смущали дерущихся ни милицейская форма, ни вид крови, ни табельное оружие. Кое-кто пускал в ход разрядники с газовыми баллончиками, самые остервенелые пластались шипастыми от шурупов и гвоздей палками, сдирая с чужих спин целые лоскутья кожи.
