Их было в кафе человек пятнадцать — статных, разодетых в парчу воинов, явно ощущающих здесь себя хозяевами. Кое у кого на груди поблескивали стальные пластины, в свисающих с кожаных поясов ножнах покоились короткие кривые мечи — судя по богатым, украшенным самоцветами рукояткам — тоже не последних мастеров. Словом, в отличие от уличных вояк эти выглядели не в пример благороднее, и как показалось Сергею Миронову, даже бороды у них росли не беспорядочными космами, а были аккуратно причесаны и подстрижены. Последним в кафе вошел коренастый детина в выглядывающей из-под кольчуги расписной косоворотке, с огромной серьгой в ухе и жутковатым шрамом, секущим лицо от левой брови до нижней челюсти. Наверняка сабельный удар, полученный в далекой молодости. Минувшие годы отчасти сгладили уродство, однако полностью, конечно, не изжили. Уж Сергей-то хорошо знал, что сами собой подобные раны не проходят, а косметическая хирургия в Дайкирии навряд ли водилась.
Как бы то ни было, одного взгляда, брошенного на этого богатыря, было достаточно, чтобы понять: в ватаге, навестившей подземное кафе, он был, безусловно, главным — этакий вельможа, сопровождаемый верной свитой. Остроносые, разукрашенные бисером сапожки вышагивали с солидной неспешностью, а посеребренная кольчуга главаря сияла так, что Миронову поневоле захотелось зажмуриться.
К немалому их удивлению, дайки вели себя степенно и не спешили кидаться на чужаков. Похоже, они наперед знали, кого здесь встретят. Наверняка какая-нибудь зондеркоманда, обязанная пресекать неповиновение в оккупированных регионах, а также поддерживать дисциплину в собственных рядах. Стороннему взгляду могло показаться, что дайки рассеялись по помещению беспорядочной гурьбой, однако Шматов с Мироновым тотчас сообразили: дайки выстраивались таким образом, чтобы охватить противника надежной подковой.
Затянувшееся молчание прервал Виктор. Не слишком уверенным голосом, пытаясь подражать гортанному произношению бородачей, он задал какой-то вопрос, торопливо заговорил, видимо, пытаясь уверить в полном миролюбии случайных туристов. Внимательно взглянув на него, предводитель дайков шагнул ближе, с любопытством склонил голову набок. Между тем, Виктор говорил и говорил, видимо, просто опасаясь останавливаться. За остановкой могло последовать все, что угодно, и бывший комендант старался вовсю. Вслушиваясь в незнакомые интонации, Шматов снова покосился на краешек выглядывающей из-под стола рукоятки. Как выяснилось, он действительно не разучился управляться с этими игрушками, и, тем не менее, было ясно, что влипли они крепко. И не просто влипли, а, как выражаются уголовники, — влипли в непонятное. В чужой стране и в чужой войне умудрились оказаться на линии фронта. Чем это грозило маленькой группе, легко было догадаться. Даже если предположить самое невозможное и каким-то чудом им удалось бы одолеть очередных недругов, это лишь усугубило бы их положение, поскольку бородач, руководивший отрядом визитеров, бесспорно, принадлежал к командному звену. Полиция всего мира свирепо и решительно берет на прицел всякого, покусившегося на жизнь полицейского, сводя с ним счеты по собственным правилам. Когда же погибает высокий чин, речь о каких-либо поблажках не заходит и вовсе. Словом, куда ни кинь — кругом клин. Выхода из нынешней ситуации Шматов не видел, как ни ломал голову.
Миронов тоже заметил, что мускулистые дайки все плотнее охватывают полукольцом их маленькую группу. Вполне возможно, что рубаками они были более умелыми, нежели та рвань, что повстречалась им на улице, а значит, и шанса у злосчастных туристов практически не оставалось.
— Хойхэ! — прервал речь Виктора предводитель дайков и, оглядев напряженные фигуры россиян, задержался глазами на Ксении. А секунду спустя правая его рука поползла вверх. Он показал Виктору два пальца, после чего небрежно заговорил, не слишком повышая голос, пребывая в уверенности, что его без того услышат, а, услышав, поймут должным образом.
— Чего он хочет? — прошипел Танкист. — Отмазку, что ли, какую просит? Чего молчишь, полиглот?
Виктор повернул к нему бледное лицо. Сергей заметил, что по вискам коменданта стекают блесткие капли пота.
— Он говорит, что знает о наших подвигах, — сглотнув, перевел Виктор. — По его словам, мы ранили семерых его воинов. По их законам это верная смерть. Либо в петле, либо на колу. Тем не менее, он согласен нас отпустить, если мы выполним два его условия.
— Ну да? — Танкист возбужденно подался вперед. — Что за условия-то? Если не кастрация или какая-нибудь такая же хрень, то я согласен.
— Он хочет знать, кто из наших людей убил князя Рагеса.
— Какого еще, на хрен, князя? — возмутился Танкист.
— Он говорит о трупе дайка, который они обнаружили в фойе гостиницы. Якобы это князь Рагес, знатный вельможа — из рода бессмертных. Тот, кто его убил, обладал невероятной физической силой, и один из дайков, якобы, видел этот поединок.
— И что? Этот баран показывает на нас? — Танкист воинственно выдвинул вперед нижнюю челюсть. В трепещущем свете свечей блеснули стальные фиксы.