— Нет, он говорит, это кто-то другой, однако он наверняка приехал сюда с нами.
— Ну, и что? Мало ли кто с нами ехал!.. — начал было Танкист, но Миронов остановил его, положив руку на плечо.
— Скажи ему, что мы очень сожалеем по поводу смерти князя, но мы знать не знаем, о ком он ведет речь, — мягко проговорил Сергей. — Если бы этот кто-то был нашим другом, он сидел бы сейчас здесь. Но раз его здесь нет, то и отвечать за его поступки мы, конечно же, не можем.
Часто сбиваясь, комендант начал переводить его слова. Не без некоторого удовлетворения Миронов заметил, что, вторя интонациям Виктора, предводитель дайков неторопливо кивает. По крайней мере, выражать недоверие или ярость он пока не спешил, что само по себе было неплохим знаком. Во всяком случае, когда дайк снова заговорил, голос его оставался по-прежнему спокойным.
— Ну? Чего он там лопочет? — Танкист в нетерпении дернул Виктора за рукав.
— Он говорит, что не слишком верит нашим словам, однако готов закрыть глаза и на это, если мы выполним второе его условие…
— Ну, говори же! Какое еще, на хрен, условие?
— Он хочет… — Виктор шумно сглотнул, и глаза его скользнули в сторону Ксении. — Он хочет, чтобы мы продали ему эту женщину.
— Чего?!
— Он говорит, что в его гареме до сих пор не было ни одной блондинки. Он готов хорошо заплатить за нее. И даже даст сопровождение, чтобы нас без помех провели до окраины.
— Вот она где собака-то зарыта! — Танкист хлопнул себя по ляжкам. — И прикинь — начал-то с чего! Князя какого-то приплел, претензии начал предъявлять. Вот же пацан лихой! И губа не дура!
Кажется, вся эта тирада прошла в обход сознания Виктора, потому что все тем же подрагивающим от волнения голосом он продолжил:
— В противном случае женщину они заберут силой, а нас всех зарежут, оставив в этом самом подвальчике.
— Хорошенькие дела! — хозяин «Уральских Сладостей» нервно оглянулся. — Это что же, погибать из-за женщины? Прямо какая-то дикость!..
— Это, мой шоколадный друг, самое обычное дело. — С преувеличенной бодростью заговорил Сергей Миронов. — А потом — из-за кого же еще погибать, как не из-за них? В Ираке, помнится, тоже буза началась из-за президентских шашень с подружкой Моникой.
— Но мы ведь не американцы!
— Вот именно… — выдернув из-под стола шпагу, Шматов вышел на середину маленького зала и встал напротив обряженного в кольчугу дайка. — Мы, слава Богу, подданные России и подобные дела решаем иначе… Ты скажи ему, Витя, что это женщина ему не принадлежит и заберет ее он только через мой труп.
Срывающимся голосом Виктор начал было переводить, но бородач прервал его взмахом руки. Кажется, он и без коменданта все понял, потому что зловеще улыбнулся и, выхватив кривой меч, одним скользящим шажком, приблизился к неожиданному противнику.
— Махат-Хала! — крикнул он и, повернувшись к Виктору, отрывисто произнес короткую фразу.
— Его зовут Махат-Хала, — послушно перевел Виктор. — Он хочет, чтобы ты знал того, кто убьет тебя. Твоего имени он знать не хочет, так как в царство теней пока не спешит.
— А ты все-таки передай этому Махат-Хале, — жестко проговорил Шматов, — что меня зовут Потап. Как знать, авось и ему мое имя пригодится…
Виктор перевел слова Шматова, и дайк беззвучно ринулся вперед. Его ятаган звонко соприкоснулся со шпагой Потапа, и, эффектно провернув кистью, офицер ответил крученым ударом. Будь перед ним неумеха, оружие было бы уже выбито из рук, но дайк ятагана не выронил и вовремя сделал шаг назад. Улыбку стерло с его лица, прищуренные глаза впились в напряженную фигуру Шматова. Было ясно, что вызов им принят…