Миронов дразнящее поманил противника рукой, мимикой изобразил небрежение. Он по опыту знал, что таких бычков проще простого вывести из себя. Так и получилось. Тряхнув головой, скуластый богатырь свирепо оскалился. Кажется, он действительно начинал заводиться. И было с чего, — скорого успеха, на который он явно рассчитывал, отчего-то не получалось. Еще шире расставив мускулистые руки, он ринулся на Сергея. Атака его была более чем стремительной, однако лихого тарана у дайка опять не вышло. В самый последний момент Сергей успел мазнуть противника по изувеченному носу и, юркнув в сторону, ногой подбил щиколотку противника. Скуластый взмахнул руками, неловко шлепнулся на песчаную почву и тут же снова вскочил.
— Добей его, Серег! Мочи гниду!..
Но Миронов по-прежнему не реагировал на вопли публики. Для него весь мир был сконцентрирован на покачивающейся фигуре широкогрудого дайка. Поднявшись, тот явно стремился реабилитировать себя в глазах окружающих и потому зафинтил кулаками более энергично. В отличие от Миронова пайку свою он получал сполна и дефицитом энергии не страдал. Миронов же, к собственному стыду, уже сейчас чувствовал первые признаки усталости. Сказывались голодные дни, проведенные в тряской клетке. Кокосы — не самая завидная пища, но и этой малости им, как правило, не доставалось…
Наверное, думать о собственной слабости было ошибкой. Мысли в равной степени становятся причинами удач и неудач. В очередной раз атаковав Сергея, скуластый детина провел финт правой рукой и в прыжке ударил левой. Трюк был проделан не самым блестящим образом, и все же Миронов его прозевал. Не хватило скорости, не хватило того прозаического куска мяса, о котором писал еще Джек Лондон. Кулак дайка угодил точнехонько в висок, разом погрузив окружающее пространство в чернильную мглу. В боксе подобное состояние называют «гроги». Опытные рефери прерывают бой, объявляя нокдаун и открывая счет. Но, увы, не было здесь ни рефери, ни рыцарских правил мистера Куинсбери. Всем управляла улюлюкающая, визжащая и хрипящая толпа, а она жаждала исключительно одного — кровавого и жестокого исхода.
По счастью, Миронову удалось обмануть скуластого. Прыгнув в сторону, он угрожающе закачался корпусом, пытаясь не подпустить противника ближе. Наугад хлестнул двойкой, даже приподнял колено, словно намереваясь пнуть. В реалиях же Сергей ничего не видел и не слышал. Колокольный гул заполнил его голову без остатка, а в окружающей черноте лишь временами проблескивали редкие искорки. Руки и ноги на автомате делали какие-то пасы, но состояние Миронова было аховым. Панчер есть панчер, и чего стоит его удар, Сергей прочувствовал в полной мере. Хорошо, хоть сам виновник нокдауна ничего не заметил. Добить Миронова в эти секунды было сущим пустяком, но скуластый противник продолжал топтаться на месте, готовясь к очередной сокрушительной атаке. Как бы то ни было, но нужный момент он позорно проморгал.
За искорками появились светлые острова и лакуны, мир размывал черноту, упорно пробиваясь к задремавшему сознанию. Колокольный гул скользнул ввысь, превратившись в дрожание скрипичных струн, а немного погодя Сергей окончательно очнулся. Слабость еще давала о себе знать заячьей дрожью в нижней части живота, но в целом он был готов продолжать схватку. Более того, случившееся подсказало ему трюк, который можно было испробовать на сопернике, и Миронов немедленно пустил его в ход.
Прыгнув вперед, он ударил левой рукой по предплечью скуластого панчера, отвел встречный удар и хлестнул по глазам. Секундное ослепление только разъярило противника, на что и рассчитывал коварный Миронов. Отступая, он подвернул правую ногу, неловко упал на спину. И немедленно взревела стена болельщиков. Разглядев верный шанс на победу, соперник метнулся к упавшему, занеся ногу, попытался пнуть в лицо. Таким ударом он запросто мог бы и убить своего противника, однако полтора года занятия борьбой также не прошли для Сергея бесследно. Успев подцепить летящую в лицо ступню, Миронов поймал ее в замок, перекрутившись телом, заставил скуластого взвыть благим матом. Рывок был настолько силен, что даже этот богатырь не сумел ему что-либо противопоставить. Под руками у Сергея явственно хрустнуло, и широкогрудый панчер ухнул на землю, плоским своим личиком приложившись к кусачей земле. Выпустив ногу, Сергей лягушкой прыгнул ему на спину, обхватив жилистую шею, взял в удушающий захват. Секунд десять дайк пытался еще противиться, но с подобной удавкой было сложно совладать даже ему. Судя по всему, стучать ладонью по земле в этом мире было не принято, и потому скуластый попросту захрипел. Глаза его закатились под лоб, пальцы, цепляющие кисти Сергея, ослабли.