Ей хотелось спать, голова слегка кружилась, а свет напротив до невозможности отвлекал. Гермиона распахнула с помощью палочки окна, чтобы пустить в комнату летнюю прохладу, и от наслаждения закрыла веки. Она только начала засыпать, когда услышала стон Драко.
У нее перехватило дыхание. Она не собиралась опять прислушиваться в ожидании стонов девушки и перевернулась на бок, прикрыв уши подушкой, когда это повторилось снова. Это был Малфой. Один. И он ласкал себя.
В животе у Гермионы образовался тугой горячий ком. Она сглотнула и перевернулась обратно на спину, удивленная тем, что он действительно был один.
Через какое-то время стоны стали громче и отчетливее. Сердцебиение Гермионы участилось, и на этот раз она не смогла устоять. Кончики пальцев скользнули по внутренней стороне бедер, щекоча и дразня так, что Гермиона оказалась в еще большем отчаянии, чем могла признаться себе. Она приподняла край юбки, раздвинула ноги немного шире и позволила пальцам скользнуть по влажной ткани трусиков. Еще один протяжный стон заставил Гермиону сделать глубокий вдох и представить, как Драко садится между ее ног, прижимает пальцы к ее рту, а она открывает губы, позволяя ему прижаться подушечками к ее языку.
Между ног возникло давление, когда воображение услужливо нарисовало Малфоя, прижимающего головку члена к ней, обволакивая себя ее влажностью, и она стонала вокруг его пальцев, толкаясь навстречу и мечтая почувствовать их в реальной жизни.
Сбоку донесся еще один стон, долгий и протяжный, наполненный чем-то таким, отчего у Гермионы подогнулись пальцы ног.
«Я собираюсь сделать тебе хорошо, Грейнджер», — его голос низкий и хриплый от удовольствия звучал у нее в голове.
Гермиона колебалась всего мгновение, прежде чем проникла в жар как можно глубже. Она заглушила стон в подушку, в то время как Драко ускорился, очевидно приближаясь к кульминации.
Она не могла поверить, что представляла Малфоя, лаская себя, пока он занимался самоудовлетворением в доме напротив.
Задыхаясь от чувств и желания оказаться рядом с ним, Гермиона продолжала мечтать о том, как Драко прикасался к ней, его мягкие и теплые руки на внутренней стороне ее бедер, когда он раздвинул ее ноги, чтобы проскользнуть между ними. Это так хорошо — дразнить себя, воображая, что Малфой делал то же самое с ней, шептал на ухо похвалу дерзким, самоуверенным голосом, который он использовал в школьные времена. Мысль об этом заставила ее скользить рукой вниз ко входу, поддразнивать себя и погружать туда кончики пальцев. От этого давления она тяжело дышала в подушку.
Ее юбка и простыни стали влажными, пока Гермиона представляла, как Драко подтягивал ее за бедра, насаживал на себя и двигался так быстро, что в глазах начинало темнеть от удовольствия. Она знала, он так умеет. Она слышала стоны девушки.
В мыслях Гермионы Драко смотрел на нее сверху вниз, его влажные светлые волосы падали ему на глаза, когда он наблюдал за ней. Как он наклонился к ее уху, и его грубый, глубокий и насыщенный голос прошептал: «Хорошая девочка, Грейнджер».
Одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы Гермиона вышла из-под контроля, и она, издав длинный и громкий стон в подушку, крепко вжала руку между ног. Стоны за стеной тоже стихли. Она дрожала, и ей потребовалось несколько долгих мгновений, прежде чем мысли прояснятся, и она, наконец, повернула голову в сторону окна и еще долго всматривалась в темноту в надежде разглядеть малфоевские глаза. Знакомое чувство смущения уже начинало зарождаться на задворках ее разума, и Гермиона изо всех сил старалась не думать о серых глазах и шепчущем похвалу Драко Малфое.
Ей было стыдно. Гермиона тосковала по малфоевским шуткам. Она хотела подойти к нему, но, судя по разговорам с Забини, его интересовали только случайные связи.
Утром понедельника, когда Малфой заваривал кофе и читал газету, опершись о кухонный стол, она предприняла еще одну попытку модного показа и прошлась на кухню в капроновых колготах, юбке карандаш и черном бюстгальтере, нарочно распустив волосы. К ее огромному сожалению, когда она повернулась, чтобы мельком взглянуть на него, Малфоя уже не было.
Вечером она пролежала в постели, наглухо задернув шторы, читала книгу и слушала оживленный голос Драко. Он с кем-то громко спорил, пытаясь доказать, что ему еще рано съезжать с квартиры и он не окончил все свои дела. Затем наступила тишина, и через мгновение кулак Драко впечатался, скорее всего, в стену. Звук был настолько громким, что Гермиона тут же вскочила, распахнула окно и встретилась с его серыми глазами.
Ее взгляд метнулся к его разбитым костяшкам, а затем вернулся к лицу. Ей пришлось набрать в легкие как можно больше воздуха, чтобы выдавить из себя несчастное:
— Ты в порядке?
— В порядке.
