– Моя мама – диетолог-любитель, – сообщила она, закатив глаза. – Она то и дело начинает сходить с ума по каким-нибудь суперфудам и до смерти боится, что от фастфуда – и от всего, что содержит углеводы или имеет хоть какой-то вкус, – у меня внутренности сгниют изнутри. И вот результат.
– Тут есть хоть что-то вкусное?
– Вкусное – это сильно сказано. Можно предположить, что кое-что тут относительно съедобно, например черника с йогуртом. Но все остальное просто отвратительно – например, проростки пшеницы или холодный безвкусный тофу.
Я посмотрела на свое яблоко и бутерброды.
– Думаю, мне стоит порадоваться, что моя мама не интересуется моей диетой.
– Ага, – согласилась она. – Тебе стоит быть благодарной.
Она открыла один из контейнеров, в котором было что-то похожее на морские водоросли. Потом посмотрела на мою еду:
– А почему два сэндвича? Ты из тех людей, у кого обмен веществ как у колибри?
– Нет, просто тот, который мама сделала, мне не очень по вкусу. – Я приподняла верхний кусочек хлеба на мамином сэндвиче и продемонстрировала Саре липкий ярко-желтый слой, покрывающий белый хлеб.
– Бр-р, – поморщилась она.
– Именно. Хотя мне все равно стоило бы брать больше еды – к середине дня я обычно умираю от голода.
– Бедняжка. – Она помолчала, глядя на свой обед. – Слушай, а капустные чипсы тебя не заинтересуют?
– Боже, нет, – не задумываясь ответила я.
Она вскинула брови, и я испугалась, что эти слова ее задели. А потом она рассмеялась.
Оказалось, что Сара ест очень медленно, так что в итоге я оказалась в кабинете мистера Мэтьюса только после алгебры. Я надеялась, что он не уйдет сразу же после того, как последний ученик покинет кабинет. К счастью, он и правда задержался. Он сидел за столом, опустив голову, и разбирал бумаги.
Я немного постояла, наблюдая за ним. Мог ли он казаться Анне привлекательным? Я старалась увидеть его ее глазами, представить его незнакомцем, а не учителем. Он казался энергичным, даже когда просто сортировал бумаги. И еще мне показалось, что у него красивые волосы: темно-каштановые и волнистые – более длинные, чем можно было бы ожидать от учителя. Из-за них он выглядел моложе своих лет, словно с ним можно было запросто заговорить. У него были крупные уши и совершенно обычное лицо. В общем, он не был некрасивым, но и на греческого бога не тянул.
Я кашлянула, чтобы привлечь его внимание:
– Мистер Мэтьюс!
Он вздрогнул и поднял взгляд. Когда он увидел меня, на его лице отразилась растерянность и даже печаль, и только через несколько секунд ему удалось вернуть невозмутимый вид.
– Джесс? Чем я могу тебе помочь?
– Я бы хотела записаться на легкую атлетику, – сказала я. – Пожалуйста.
Он непонимающе посмотрел на меня:
– Хотела бы записаться на легкую атлетику?
– Да.
– О, – ответил он. – На самом деле время записи уже прошло… – Он резко замолчал.
Я просто молча стояла и ждала. Время записи уже повсюду кончилось, и все-таки вот я пришла.
Он снова выпрямился, откинувшись на спинку стула, и потер лоб. Он явно не знал, что делать. Это было необычно. Если уж на то пошло, в последнее время я замечала, что многие готовы идти мне навстречу, готовы поступаться правилами в мою пользу. Я задумалась, не было ли его заметное беспокойство по поводу моего желания записаться в команду признаком того, что между ним и Анной действительно что-то было. Может, ему некомфортно быть рядом со мной, может, я неприятно напоминала о том, что он сделал, о том, что он потерял. А может, он просто не хотел возиться с бумагами из-за того, что я не записалась вовремя.
Наконец он кивнул:
– Извини. Хорошо, я смогу все устроить. Мы будем рады видеть тебя в числе участников. – Он помолчал. – А ты уже решила, какие дисциплины тебя больше интересуют?
Я понятия не имела. Мне даже в голову не пришло, что понадобится изображать заинтересованность и делать вид, что я хоть что-то понимаю в легкой атлетике.
– Нет, – сказала я. – Может, бег?
Бег и толкание ядра – единственное, что пришло мне в голову, хотя было очевидно, что толкание ядра – последнее, что меня интересует в жизни.
– Пятьсот метров? Сто метров?
На этот раз уже я непонимающе смотрела на него. Он сдался:
– Ладно. Начнешь заниматься, а там посмотрим, что тебе подходит.
Я кивнула.
– Так, тренировки начинаются через две недели. – Он нахмурился и задумчиво погладил протертый рукав свитера. – Образец заявления можешь взять в администрации. Как только подашь его, мы закажем тебе форму, а пока что можешь ходить в своей.
Я снова кивнула. Он попытался улыбнуться.
– Отлично, буду рад видеть тебя в нашей команде, Анна… – Он застыл. Его лицо побледнело, а затем резко покраснело.
У меня дернулся глаз. Но в остальном я осталась совершенно неподвижной.
– Джесс, – осторожно выговорил он, – рад видеть тебя в нашей команде.
