Честно говоря, это мне не приходило в голову. Я осознала, что на самом деле не знаю, была ли моя мама королевой бала, да и вообще ничего на самом деле не знаю о том, как она жила в то время и какой она тогда была. Эта мысль потрясла меня.
– Может быть. – Я помолчала. – Но не думаю, что дело в этом, скорее она хочет, чтобы у меня было все в порядке. Ну знаешь, чтобы я больше общалась со всеми. Как будто если я буду постоянно среди людей, то вырасту нормальной. Или, по крайней мере, на какое-то время я стану чьей-то еще проблемой, а не ее.
Его улыбка увяла. Может, это было уже чересчур. Но опять же «чересчур» или «вообще ничего» – других вариантов у меня и не было. Да и вообще. Он сам во всем виноват. Для начала ему следовало бы оставить меня одну – просто идти своей дорогой. Я не понимала, почему он этого не сделал.
Мы посидели немного, глядя на золотистые буквы.
– Мне нравилась Анна, – тихо произнес Ник. – Всегда нравилась.
Я впервые посмотрела на него с тех пор, как он сел рядом.
– Я хотел пригласить ее на свидание до того, как… – Его голос задрожал.
«До того, как она умерла, – мысленно продолжила я. – Можешь сказать это вслух», – хотела ответить я. Случившееся не может стать более реальным, чем оно уже стало, не может причинить мне боль сильнее, чем уже причиняет. Не бывает боли сильнее, чем эта.
Покачав головой, он продолжил:
– Но я не стал. Не знаю почему. Может, я чего-то ждал, но уже не помню, чего именно.
Он опустил взгляд, потер шею и вздохнул:
– Прости… не стоило говорить об этом. Было глупо заводить этот разговор.
Я открыла рот, собираясь ответить, еще не зная, что именно ему сказать. Но в одном я была уверена: это точно не было глупо. Даже в каком-то смысле приятно – услышать, как кто-то говорит о своих чувствах к ней, а не о том, как сочувствует моей потере; как кто-то говорит, не обращаясь со мной так, словно я вот-вот сорвусь в истерику. Но для этого потребовалось бы слишком много слов, и я не была уверена, что смогу их произнести. Так что я просто сидела и молчала, и тишину нарушали только приглушенные голоса, доносившиеся из класса.
Через несколько минут он встал и вытянул руки над головой словно в попытке сбросить повисшее напряжение.
– Наверное, мне стоит вернуться в класс, прежде чем меня объявят в розыск, – произнес он. – Увидимся позже, Джесс.
– Увидимся позже, – повторила я.
Я вернулась на урок английского за несколько минут до звонка. Я не стала объяснять, почему отсутствовала, не стала бормотать извинения перед мисс Ристл – я просто уселась на свое место и продолжила писать конспект. Не слишком хороший конспект – не такой подробный и дословный, как я делала раньше. Потому что на самом деле я не слушала учительницу. Я думала о Нике, о том, что на похоронах он сидел рядом с Брайаном и Чарли. О том, что не понимала, почему он пришел тогда.
Когда я вернулась домой, мама стояла на кухне, прислонившись к стене, в одной руке держа телефон, а другую осторожно прижав ко лбу.
– Спасибо, – услышала я ее слова. – Я это ценю.
Затем она кивнула и прижала руку ко лбу чуть сильнее, словно пыталась предотвратить приступ головной боли.
– Ладно, – произнесла она. – Что ж, думаю, этого следовало ожидать. Похоже на правду.
Я бросила рюкзак на диван и отправилась на кухню, чтобы попить воды. Когда я вошла, мама вздрогнула.
– Привет, дорогая, – сказала она, прикрыв трубку рукой. – Я пойду наверх. Вернусь через минутку.
Пожав плечами, я достала из шкафа стакан.
– Да, я слушаю, – продолжила она разговор, поднимаясь по лестнице.
Вода из крана была невероятно холодной, как раз такой, какая мне нравится: из-за холода в ее вкусе было что-то каменное, мне казалось, что таким на вкус может быть гранит. Однажды, когда я рассказала об этом Анне, она сочинила историю о девочке, которая превратилась в камень и лед после того, как выпила воды из загадочного колодца. Эта жидкость растекалась по ее венам, заставляя кровь застыть. Я спросила у Анны, имела ли она в виду, что эта девочка – я. Она ответила, что нет. Но сначала задумалась.
Когда мама снова спустилась, я читала книгу в гостиной.
– Извини, – сказала она.
– Все нормально, – ответила я, перелистывая страницу. – Кто это был?
– М-м… – Она открыла дверь холодильника и стала искать что-то внутри. – Это из мебельного магазина. Со столом, который я выбрала, возникли какие-то проблемы, так что все займет немного больше времени, чем мы ожидали.
– Какой ужас, – ответила я и выбросила пластиковую обертку от сыра в корзину рядом с кофейным столиком.
– Вот именно, – согласилась она.
В голосе мамы было больше эмоций, чем я ожидала, учитывая, что мы говорили о кухонном столе. Может быть, подумала я, ей тоже не помешали бы рутина и немного социализации.
