Окно Иуды полностью

– Ох уж эти алиби! – воскликнул Г. М., потрясая кулаком. Он вскочил на ноги и принялся ходить по комнате. – Убийца Красной Вдовы имел прекрасное алиби, не так ли? Как и тот приятель, что провернул дело с чайным сервизом[29]. Алиби меня совершенно не волнует. Что меня беспокоит, так это дьявольское письмо, которое дядя Спенсер написал прошлым вечером своей племяннице – и поклялся, что видел убийство собственными глазами и что совершил его Ансвелл. Зачем он это написал? Если Спенсер врет, то, черт возьми, для чего? Самая вероломная часть письма – это предположение о том, что Ансвелл искренне считает себя невиновным: он убил Хьюма и просто об этом забыл. Нет, ну надо же! Похожим способом Диккенс предполагал закончить «Эдвина Друда»[30]: будто бы Джаспер совершил убийство, накурившись опия, и поэтому ничего не запомнил? Ту же идею использовал Уилки Коллинз в «Лунном камне» в истории о краже драгоценности, так что не удивлюсь, если эта теория окажется правдой. Однако если моя прекрасная версия развалится на части из-за такого предположения… Нет, этого просто не может быть! Гори все огнем, это же бессмысленно! И что насчет того пера? Дядя Спенсер был первым, кого я начал подозревать…

– Потому что у него было алиби? – спросил я.

– С вами бесполезно разговаривать, – недовольно пробормотал Г. М. – Вы не способны разглядеть настоящие трудности. Я предполагал, что если он не совершил убийство, то наверняка его подготовил…

Тут мне пришла в голову новая мысль.

– Однажды я читал о похожем деле, – сказал я. – Это было давно, поэтому я не помню, шла ли там речь о подлинных или вымышленных событиях. Человек был найден мертвым в комнате наверху высокой башни у самой кромки моря; грудь его была разворочена выстрелом из ружья, которое нигде не нашли. Рядом с ним обнаружили одну лишь рыболовную удочку. Дверь этой башни находилась под наблюдением – в нее никто не входил и не выходил. Единственное маленькое окошко комнаты располагалось на гладкой стене высоко над морем. Кто убил человека и куда подевалось оружие? Разгадка довольно проста: он совершил самоубийство. Мужчина установил ружье на окне, дулом к себе, и спустил курок с помощью удочки. Отдача выбросила ружье из окна в море. Дело в том, что в случае убийства (а не самоубийства) его семье полагалась страховка. Вы предполагаете, что в кабинете Эйвори Хьюма был установлен некий механизм, который выпустил в него стрелу, когда он до чего-то дотронулся?

– Такого быть не могло, – возразила Эвелин. – Нам ясно дали понять, что убийца разговаривал с Хьюмом, прежде чем его застрелить. Если, конечно, это не очередная мистификация.

– Так все и было, – согласился Г. М.

– И все же, – настаивал я, – мне кажется, что нас пытаются отвлечь от главной причины событий. Забудем об убийце – каков был его мотив? Только не говорите мне, что Ансвелл мог схватить стрелу и заколоть Хьюма просто потому, что будущий тесть подмешал ему в виски усыпляющее средство. Разве что он действительно сумасшедший, каким пытались выставить Реджинальда. О мотиве в этом деле говорят на удивление мало. У кого вообще могла быть причина для убийства Хьюма?

– Вы что, забыли о завещании? – спросил Г. М., останавливая на мне задумчивый взгляд.

– О каком завещании?

– О нем говорили в суде. Эйвори Хьюм, как и большинство мужчин, которые сами всего добились, мечтал о внуке. Преемственность поколений и все такое. Он собирался завещать все, что имел, – все, что имел, обратите внимание, – этому предполагаемому наследнику.

– Он успел составить это завещание?

– Нет, не успел. Поэтому я решил, что будет любопытно посетить Сомерсет-хаус[31] и выложить шиллинг, чтобы взглянуть на первое завещание, которое теперь будет признано истинным. Дочь, разумеется, указана там главной наследницей, однако остальным тоже перепадает по изрядному куску от хьюмовских богатств; весьма непредусмотрительно с его стороны. Даже старине Дайеру достанется немалый куш, не говоря уже о сумме в три тысячи с половиной фунтов на постройку охотничьего домика для Кентских лесничих – эти деньги приказано вручить секретарю общества, который затем волен распорядиться ими по собственному усмотрению…

– Выходит, Кентские лесничие построились в шеренги, прошли маршем до Лондона и закололи Хьюма стрелой? Чепуха, Г. М.! Это на вас не похоже.

– Я лишь накидываю варианты, – ответил Г. М. на удивление мягко, глядя на нас из-под насупленных бровей, – чтобы взбаламутить ваше серое вещество. Вам никогда не построить хорошую защиту, Кен, – вы не замечаете зацепок в показаниях, чтобы находить по ним свидетелей. Приведу пример. Предположим, я считал бы жизненно важным отыскать дядю Спенсера, чтобы немного с ним поболтать, раз уж не получилось привести его в суд. Как бы мне… до него добраться?

– Бог его знает. Этим обычно занимается Мастерс. Если уж полиция его не найдет, не понимаю, как вам это удастся. Не забывайте, у него хорошая фора. Он мог бы добраться до Палестины.

Стук в дверь вывел Г. М. из ступора. Он бросил окурок на тарелку и расправил плечи.