Окно Иуды полностью

А теперь, гори все огнем – Хуррум! – господа присяжные заседатели, хочу обратить ваше внимание на другой момент. Часть пропавшего пера обнаружилась в чемодане, который, как мы решили, не был доставлен призраком Джеймса Ансвелла на Паддингтонский вокзал. Однако существует еще один фрагмент того же пера, и вы знаете, где он находился все это время. Вы сами его там видели – в окне Иуды, как я решил называть это место удобства ради. Опять возникает тот же вопрос: как присутствие этого фрагмента в окне Иуды вяжется с теорией о том, что подсудимый использовал стрелу как нож?

Никак. Однако перо находилось там и, несомненно, попало туда во время убийства. Инспектор Моттрем забрал в тот вечер дверь к себе в участок, где она с тех пор и хранилась. С момента обнаружения тела и до того, как инспектор забрал дверь, в кабинете все время кто-то был, значит перо могло оказаться в окне Иуды только во время убийства. Несколько минут назад вы слышали показания профессора Паркера; он опознал этот кусок пера как последний недостающий фрагмент и сообщил, почему он сделал такие выводы. Как же мой ученый коллега объяснит появление фрагмента пера в таком месте? Хочу отметить, что я не желаю насмешничать над представителями обвинения, которые добросовестно вели это дело, храня объективность в отношении подсудимого и предоставляя защите всю свободу, на которую мы могли рассчитывать. Но что я могу сказать? Подумайте сами, насколько нелепым выглядит предположение о том, что Джеймс Ансвелл в бешенстве прикончил Эйвори Хьюма и в это же время кусочек пера от стрелы попал в отверстие за дверной ручкой. Можете ли вы придумать способ, сколь угодно оригинальный, который не показался бы смехотворным?

Итак, вы услышали достаточно причин, по которым обвиняемый не мог приблизиться ни к арбалету, ни к чемодану. Впрочем, никто и не утверждал, что он к ним приближался. То же самое относится к фрагменту пера и нити на стержне. Думаю, вы согласитесь со мной, что это нехитрое приспособление было подготовлено заранее, однако Ансвелл никогда прежде не бывал в доме. Механизм управлялся исключительно снаружи комнаты и предназначался для того, чтобы вытолкнуть ручку, действуя с другой стороны, однако Ансвелл находился внутри, а дверь была заперта на засов. Как я сказал, невозможно связать обвиняемого с этими уликами, не впадая в нелепицу, и чем больше вы станете об этом думать, тем очевиднее все это вам покажется, иначе вы просто сборище тугод… иначе вы не те мудрые английские присяжные заседатели, каковыми я вас считаю.

Итак, перо находилось там. Оно туда каким-то образом попало – обычно в таких местах перья не торчат. Рискну предположить, что, вернувшись сегодня вечером к себе и открутив ручки от всех дверей в доме, а потом пройдя по своей улице и сняв все дверные ручки у соседей, вы не найдете ни одного пера ни в одном окне Иуды. Осмелюсь пойти на еще больший риск и скажу, что существует лишь один набор обстоятельств, при которых в окне Иуды можно найти и перо, и механизм с ниткой. Сорванная со стены стрела не имеет к этому никакого отношения, если не считать возможности использовать одурманенного наркотиком человека в роли козла отпущения. Я уже намекал на эти обстоятельства раньше: некто, стоящий за дверью, запертой на засов, выпустил стрелу в сердце Эйвори Хьюма, стреляя почти в упор.

С вашего позволения, я постараюсь описать вам, каким образом преступление было совершено, и показать, как известные нам факты поддерживают мою версию событий, опровергая версию обвинения.

Однако прежде я чувствую себя обязанным вернуться к одному обстоятельству. Невозможно игнорировать жука на носу и необъяснимое заявление в зале суда. Господа присяжные заседатели, вчера днем вы услышали, как обвиняемый произнес вопиющую ложь, – он солгал единственный раз на этом процессе, признав свою вину. Тот факт, что он не находился тогда под присягой, возможно, и склонил вас к мысли, что он говорит правду. Теперь вам известно, почему он сделал это признание. Вероятно, его не волновал тот факт, что он выносит себе приговор, – другие усердно трудились над этим без его участия. Вам решать, является ли его признание хорошим или дурным поступком. Теперь я имею право встать и обвинить своего клиента во лжи, потому что он сказал, что заколол Эйвори Хьюма стрелой, перо от которой порвалось во время борьбы. Вы не можете и не имеете права вынести обвинительный приговор, если не верите этому утверждению. Однако вы не можете и не имеете права ему поверить, и я объясню почему.

Господа присяжные заседатели, вот как, по нашему мнению, было на самом деле совершенно это преступление…

16:32–16:55. Из заключительной речи прокурора, говорит сэр Уолтер Шторм.