Окно Иуды полностью

Предположим, вы хотите все подготовить заранее, для этого нужно открутить ручку снаружи; помните, в чемодане, который был оставлен на Паддингтонском вокзале, лежала маленькая отвертка? Сейчас я попрошу инспектора это сделать. Ага! Теперь мы имеем квадратное отверстие, из которого торчит стержень. В нем остались дырочки от винтиков, и вы продеваете в одну из них крепкую длинную нитку и крепко ее завязываете вокруг стержня. Далее проталкиваете стержень пальцем, пока он не войдет в ручку на внутренней части двери. Теперь у нас есть только одна ручка – на другой стороне, – в которой торчит стержень; с вашей стороны нить обеспечивает натяжение. Всякий раз, когда вы захотите подтянуть ручку и стержень обратно, вам лишь нужно будет потянуть за эту нить. Вставить стержень во внутреннюю ручку не составит труда: он легко проскользнет по прямой линии и войдет в квадратный паз, когда достигнет окна Иуды. Как только он вошел, вы обрываете нитку, ставите наружную ручку обратно на стержень, закручиваете винтики… Все это предельно просто, однако дверь снова выглядит запечатанной.

Итак, мы предположили, что механизм с привязанной ниткой был подготовлен заранее. Теперь представим, что некто находится внутри комнаты, а дверь закрыта на засов. Вы снимаете наружную ручку, а человек внутри ничего не видит, пока внезапно не замечает, как дверная ручка с его стороны немного выдвигается вперед. Далее вы что-то говорите ему через дверь, а он пытается понять, какого… что именно здесь происходит. Он делает шаг к двери, наклоняется, как сделал бы всякий, кто хочет поближе взглянуть на ручку. В этот момент он представляет собой цель, которая находится всего в трех футах от стрелка, на расстоянии, с которого промахнуться невозможно…

– Ваша честь, – вскричал Уолтер Шторм, – мы предоставили защите свободу действий, однако должны возразить против последнего вывода…

– …Направив стрелу в отверстие, вы стреляете в свою жертву через окно Иуды.

В зале воцарилась оглушительная тишина, в центре которой застыл инспектор Моттрем, сжимая в руке отвертку.

– Ваша честь, – произнес Г. М. извиняющимся тоном, – я должен был это сказать, чтобы стало ясным то, что мы увидим дальше. Итак, эта дверь с вечера убийства находилась в ведении полиции. Никто не мог с ней ничего поделать, она осталась в точности такой, как была… Инспектор, вы отвинтили ручку от стержня? Хорошо. Теперь сообщите присяжным и его чести, что вы там видите.

– Пожалуйста, говорите громче, – попросил судья Рэнкин, – отсюда ничего не видно.

Голос инспектора Моттрема разнесся по залу в гробовой тишине. Вряд ли я когда-нибудь забуду, как он стоял там, освещенный мягким светом электрических ламп, с этими дубовыми панелями, вряд ли забуду и эту желтую мебель, и сидящих рядами людей, которые уже без стеснения поднимались со своих мест. Даже судейское племя, облаченное в белые парики и черные мантии, повскакивало со скамей, загораживая нам вид. В самом сердце всего этого беспорядка, будто в блеске прожектора под белым куполом Олд-Бейли, стоял инспектор Моттрем, переводя взгляд с отвертки на штифт и обратно.

– Ваша честь, – сказал он, – похоже, к стержню привязана и обмотана вокруг него черная нить.

Судья записал эти слова своим аккуратным почерком:

– Продолжайте, сэр Генри.

– Теперь, инспектор, – сказал Г. М., – надавите на стержень пальцем или отверткой, если так будет проще, чтобы весь механизм выдвинулся с другой стороны. Да, вот так. Мы хотим увидеть окно Иуды и… Так-так, вы что-то обнаружили? Что-то застрявшее в проеме?.. Скорей покажите нам!

Инспектор Моттрем выпрямился, изучая предмет, лежащий на его ладони.

– Похоже, – медленно проговорил он, – это небольшой фрагмент синего пера, примерно четверть дюйма в длину, треугольной формы; явно оторвался от чего-то…

Каждая доска деревянного пола, каждая скамья, каждый стул в зале, казалось, издали свой собственный, особый скрип. Эвелин рядом со мной, судорожно вздохнув, тяжело опустилась на стул.

– И на этом, ваша честь, – мягко проговорил Г. М., – предоставив для опознания последний фрагмент пера, мы завершаем опрос свидетелей со стороны защиты. Бах!

16:15–16:32. Из заключительной речи адвоката, говорит сэр Генри Мерривейл.