Окно Иуды полностью

Значит так, я не буду повторять всю историю, она вам хорошо известна – до того момента, когда Джим Ансвелл выпил отравленный виски и свалился на пол в кабинете Хьюма. Вы знаете все, кроме признаков (вполне очевидных), по которым можно было определить убийцу. С самого начала я раскрыл заговор, который был задуман с целью отправить капитана Реджинальда в психушку. Однако вопрос о том, как было совершенно убийство, раз Ансвелл невиновен, сводил меня с ума, пока Мэри Хьюм не обронила, что ее дружок, находясь в тюрьме, больше всего ненавидел там окно Иуды. И тут меня осенила мысль, что на самом деле окно Иуды имеется в каждой двери. Я не находил себе места, обдумывая эту идею, прикидывая что да как. Потом сел и набросал временную таблицу; тогда наконец события стали проясняться.

Я всегда полагал (и полагаю до сих пор), что ловушку Реджинальду Ансвеллу придумали двое: Эйвори и Спенсер. Однако было вполне очевидно, что об их плане прознал кто-то еще и настоял на том, чтобы принять в нем участие.

Почему? Подумайте сами: если окно Иуды было использовано для убийства, значит убийца действовал заодно с Эйвори Хьюмом, ведь он должен был понимать, что происходит в кабинете. Наверняка именно убийца вынес оттуда лишний графин, чтобы его не нашла полиция (я поставил вопрос о графине в таблице). Это указывает на то, что преступник был третьим участником заговора, – сначала он работал сообща с Эйвори Хьюмом, а потом ловко использовал обстоятельства, чтобы его убить.

Кто же это мог быть? Конечно, в первую очередь мы должны обратить свои взоры на дядюшку Спенсера, поскольку он являлся несомненным сообщником Эйвори Хьюма. Однако совершить убийство ему было невозможно, по крайней мере своими руками, о чем говорит его прекрасное алиби, подтвержденное половиной больничного персонала.

Кто же остается? Просто удивительно, как знание еще об одном участнике заговора сужает число подозреваемых. У Эйвори Хьюма было мало друзей, среди них ни одного, которому он мог бы доверять, – только семья. Семья стояла для него на первом месте. И поделиться своим планом, пусть даже вынужденно, он мог лишь с очень близким человеком.

Не забывайте, что в то время я лишь сидел и размышлял, – у меня не было ничего, кроме одной идеи. «Некто очень близкий», – повторял я себе. Конечно, теоретически кто угодно мог проскользнуть в дом и совершить убийство (например, Флеминг), однако это было весьма сомнительно. Флеминга нельзя считать близким другом Хьюма – чтобы это понять, достаточно было выяснить, в какой манере они общались. В любом случае постороннему пришлось бы незаметно проскочить мимо целой артиллерии внимательных глаз; я, разумеется, говорю о Дайере и Амелии Джордан, каждый из них в то или иное время находился в доме. Однако, держа в уме, что такой вариант был возможен, давайте вернемся к нашей прежней теории и посмотрим, куда она нас приведет.

А приведет она к убеждению, что третьим участником заговора могли быть либо Амелия Джордан, либо Дайер. Все настолько просто, что требуется время, чтобы это осознать. Дайер совершенно точно не являлся частью плана. И дело тут даже не в том, что болезненно респектабельный Дайер был последним человеком, которому болезненно респектабельный мистер Хьюм разрешил бы заглянуть в свой шкаф с фамильными скелетами. Он мог позволить дворецкому сыграть роль свидетеля, но не роль помощника. Из таблицы также понятно, что Дайер не мог совершить убийство, и вот почему.

К тому времени я уже пришел к выводу, по известным вам причинам, что Хьюм был убит стрелой из арбалета. Кому-то пришлось дожидаться, пока на Джима Ансвелла не подействует наркотик. Затем этот кто-то вошел в кабинет, помог влить мятный настой в горло жертвы и унес графин с сифоном (при этом под каким-то предлогом захватив с собой из комнаты стрелу). Далее Хьюм должен был запереть дверь на засов (как его убедили сделать это, пока стрела находилась за пределами комнаты, я тогда не знал). Затем этот кто-то запустил механизм окна Иуды, убил Хьюма, вернул все на место, избавился от арбалета и графина и навел в кабинете необходимый порядок. Вы следите за ходом моей мысли?

Дайер впустил Джима Ансвелла в шесть десять (это было установлено). Прошло по меньшей мере три минуты, прежде чем Ансвелл выпил отравленный виски в кабинете, и еще дольше, прежде чем наркотик начал действовать (установлено самим Ансвеллом). Дайер вышел из дома в шесть пятнадцать (установлено мной; в правой колонке таблицы, куда заносились исключительно бесспорные факты, я записал, что он пришел в гараж в шесть восемнадцать; в суде он и сам правильно сказал, что прогулка пешком до гаража занимает три-четыре минуты). Можно ли предположить, что за полторы минуты Дайер успел бы провернуть все манипуляции, необходимые для убийства Эйвори Хьюма? Разумеется, нет. Временной фактор снимает с Дайера вину.