Окно Иуды полностью

Обратите внимание еще на одну деталь: костюм так и не был обнаружен. Он как будто исчез навсегда, а вместе с ним – красные турецкие тапочки (они бросаются в глаза, поэтому их пропажу легко заметить). Становится ясно, что чемодан исчез вместе со всеми вещами.

Знаем ли мы, что еще пропало тем вечером? Еще как знаем, черт возьми! Пропал арбалет. Давайте подумаем: короткий арбалет с широким полукружьем… В небольшой саквояж он, конечно, не влезет, однако прекрасно уместится в чемодане, с глаз долой.

Г. М. раздраженно пытался раскурить потухшую сигару. Честно говоря, я полагал, что это дело стало одним из лучших в списке его побед, однако не спешил ему об этом говорить, зная, что он лишь примет мои слова как должное и потешит себя очередной мистификацией за наш счет.

– Продолжайте, – попросил я. – Вы ни намеком не дали нам понять, что убийцей была мисс Джордан, вплоть до заключительной речи в суде. Но вы всегда поступаете по-своему. Так что продолжайте.

– Предположим, – сказал Г. М. с максимально довольным лицом, на которое был способен, – предположим, чисто теоретически, что арбалет убрали в чемодан; становится сразу ясно, почему женщина не проговорилась Дайеру о том, что костюма наверху нет. Не могла же она допустить, чтобы дворецкий открыл чемодан и обнаружил арбалет. Ей нельзя было себя выдать. Однако что же дальше? Дайер направляется на второй этаж, и она, должно быть, решила – готов побиться об заклад, – что, как только пропажа костюма будет установлена, все выйдет наружу. Из мешка выскочит кот с оглушительным «мяу». Дайер скажет: «Мисс, не могли бы вы открыть чемодан, нам необходима штемпельная подушечка». Поэтому ей нужно было вынести чемодан из дому как можно скорее. К счастью, у нее появился великолепный повод: она должна поехать за доктором. Флеминг оставался в кабинете, Дайер был наверху – она могла схватить чемодан и незаметно дойти с ним до машины.

До тех пор я ступал по надежной почве, однако потом…

– Подождите минутку, – перебила его, нахмурившись, Эвелин. – Кое-чего я не понимаю; не могла понять с самого начала. Что находилось в чемодане? В смысле, кроме одежды дяди Спенсера.

– Вот вам список, – ответил Г. М. – Один арбалет. Один хрустальный графин. Один початый сифон. Одна бутылочка с настоем, который способен перебить запах виски. Одна отвертка и два стакана.

– Именно. Об этом я и говорю: зачем было уносить из дому и прятать столько предметов? Зачем им нужны были два стакана? Не проще было вылить отравленный виски из графина, помыть его и наполнить чистым напитком? Затем помыть два стакана, вернуть их на место и долить в сифон содовой? Разве это вызвало бы подозрения? Я не говорю про арбалет – он был частью плана убийцы, не Хьюма. Однако что насчет всего остального?

Г. М. издал сдавленный смешок:

– Вы забываете, что изначально обо всем знали лишь Эйвори и Спенсер.

– И что с того?

– Из той небольшой картины событий, которую мы обрисовали, – продолжал Г. М., жестикулируя сигарой, – становится ясно, что Дайер ничего не знал. Как и (предположительно) Амелия Джордан. Реджинальд Ансвелл, приятный молодой человек, должен был войти в дом и остаться в кабинете с Эйвори. С этого момента и до тех пор, пока Реджинальд не был обнаружен в виде бормочущего шизофреника, как Эйвори мог покинуть кабинет? В доме все время кто-то находился: когда Дайер пойдет за машиной, в доме останется Амелия, когда Амелия поедет за Спенсером, останется Дайер. Теперь понимаете? Эйвори не мог пробраться на кухню, чтобы незаметно вылить виски, помыть графин, наполнить его снова и вернуться в кабинет, пока его гость лежал там без сознания с открытой дверью. Это было очень трудно провернуть, особенно когда свидетель в доме предупрежден о возможных неприятностях (Дайер и, конечно, Амелия были начеку). Точно так же Эйвори не мог вымыть и вытереть стаканы или показаться с сифоном в руке. Нет, он должен был затаиться в своем кабинете. Именно поэтому я придавал такое значение тому, что поначалу только двое были посвящены в план.

Пора заканчивать с этой частью истории и показать, как мои подозрения в виновности Амелии превратились в неоспоримый факт. Эйвори подготовил все необходимое согласно плану: в буфете на верхней полке стоял графин с отравленным виски, в нижнем ящике – его дубликат, второй сифон и чистые стаканы. Ради бога, не забывайте, что в задумке Эйвори Хьюма не было места полиции. Тщательного обыска кабинета не предполагалось. Он лишь хотел обмануть трех простодушных свидетелей, своих свидетелей, которые не стали бы потом ходить вокруг и все вынюхивать. Ему лишь требовалось подменить графин, сифон и стаканы, заперев их в нижнем отделении буфета. Он мог избавиться от них позднее, когда бормочущего Реджинальда уведут в психушку. Посмотрите на заметки инспектора Моттрема к чертежу дома: ключ от буфета был найден в кармане покойного.