Но папа Гена, тоже не ждавший визитов, слишком глубоко погрузился в сон.
– Вот скотина! Тебе бы только пожарником работать! Спал бы и спал, паскуда, двадцать пять часов в сутки! И еще бутылку бы тебе под подушку для полного счастья. И ничего в жизни не надо дармоеду! Никаких забот.
С этими словами мама Валя швырнула на стол молоток и сама своей тяжелой походкой отправилась к двери.
За дверью оказалась маленькая перепуганная женщина лет пятидесяти. Настолько она была взволнованна и озабочена, что, казалось, все человеческие беды разом обрушились на ее хрупкие плечи, сжали ее тело, вдавили его в землю, лишив возможности говорить вслух. И только глаза, полные отчаяния, были обращены к людям. Но вовсе не с призывом о помощи, а с криком предостережения о надвигающейся общей беде.
– Простите, пожалуйста, я… я к Володе, – суетливо пролепетала она, явно испугавшись женщины, открывшей ей дверь.
– Нет его! – прогремел ответ. Мама Валя при виде перепуганного и беззащитного существа стала еще более агрессивной.
– Простите, а где он? Вы не знаете? Извините…
– Мне делать больше нечего, как только следить за вашем Володей!
И дверь была захлопнута с гарантией, что звонок больше не повторится.
– Нет, это надо наглости набраться! Чтобы я еще была у него секретаршей! – рокотала мама Валя, возвращаясь к прерванному занятию. – Опять с дурдома, наверно, сбежала, чамарашная. Ох и семейка! Мама – дура, сын – алкаш! Интересно, кто же у них был папа?! Господи, и не сдохнет же! Порядочные люди умирают, а этого никакая холера не берет. Тут не пьешь, не ешь, сидишь, как дура, на диете – и здоровья нет! А эта ж сволочь ни днем ни ночью не просыхает – и хоть бы ему что! Твою же мать, никакой справедливости! Что за жизнь! Эй, ты там! Оторви харю от подушки! Ты думаешь за Колькой идти? Или что, бабушка нам нанялась его воспитывать? Небось твоя мамочка так и на час у себя внучка не задержит!..
И тут гневная тирада была прервана повторным звонком. Второй раз посмели оторвать маму Валю от святого дела – приготовления ужина для семьи.
Страшнее лавины, сорвавшейся с гор, она подлетела к двери и распахнула ее так, что звонившую женщину покачнуло потоком воздуха.
– Простите, пожалуйста… Вы не сердитесь, ради бога… Я только хотела…
– Я тебя, сволочь старая, сейчас с лестницы спущу! Ты не поняла? Нет твоего ублюдка здесь! Может, сдох наконец! Второй день не вижу! И тебя бы, дуру, не видела!
С этими словами дверь была захлопнута вторично с удвоенной силой.
От произведенного грома отвалился кусочек штукатурки над косяком и проснулся папа Гена. Кусочек даже не был замечен мамой Валей, это уже впоследствии она все спишет на соседа-пьяницу. Сейчас ее внимание было нацелено только на мужа, который выскочил из комнаты совершенно перепуганным.
– Валюх, Валюх, ты шо, ты шо?.. Хто это, хто это? – бормотал он, выпучив глаза, покрасневшие от сна и перепоя.
– Компания к тебе приходила! Мама этого ханурика – чокнутая! Господи, дураки да пьяницы кругом! Как можно жить нормальному человеку!
– Валюх, да успокойся, успокойся. Все нормально, все нормально. Шо ты, в самом деле, как маленькая…
– А ты как кто? Как большой? Конечно, большой! Ага! Особенно глотка у тебя большая – никак не зальешь! Только бы пил, жрал и спал – больше ни на что не способен! Мужик сраный!
Будет лучше, если на том мы и покинем семейную чету. Честно говоря, интимные отношения, о которых женщина вспоминает в момент, когда ей хочется убить своего милого, мало привлекательны. Да и вообще, целью нашего визита в квартиру Вовы была именно пожилая женщина, его родная мать, которая была только что таким ужасным образом изгнана, унижена и оскорблена.
Она вышла из подъезда еще более напуганной и озабоченной. Но вовсе не тем, что сейчас произошло с ней, а чем-то более значительным, что скоро может произойти со всеми. Она действительно была сумасшедшей и вряд ли могла соотносить свои поступки с какой-то логикой, но именно в этом состоянии ее материнский инстинкт толкал ее к сыну, и она искала его.
Вряд ли бедная женщина задумывалась над тем, куда ей следует направиться. Она просто шла. Тихонько семенила своими короткими больными ножками, кидала по сторонам пугливые взгляды и прижимала к груди небольшую сумочку, сшитую из разноцветных тряпочек. Женщина жила совсем в другом конце города, в рабочем поселке, в своем крохотном полуразваленном домишке. Однако очень скоро она очутилась у того самого магазина, где минуту назад ее сын купил себе на ночь спасительную жидкость.
Счастливый Вова выпорхнул из магазина, пряча свое дорогое приобретение за пазуху. И с первого же шага по улице на него обрушилось сомнение. Зверский соблазн впился зубами ему в горло и перехватил дыхание. Голова пошла кругом от близкого предчувствия радости. Но здравый голос требовал идти домой, прятать бутылку под кровать, потом отправляться подальше от дома, чтобы скоротать вечер и, может быть, даже найти выпить.
