Юэн встал с кресла и сел на край кровати рядом с Берном. От него пахло мылом. И тревогой. Он мелко дрожал, и от этого хотелось укрыть его теплым пледом и предложить горячий чай.
– Может, ты просто надышался этой химии в проявочной? У меня лично еще около получаса побаливала и кружилась голова, – предположил Юэн. Он уже начал осознавать, что, видимо, была плохая идея ломиться к Бернарду в комнату посреди ночи, парень явно не настроен на откровения.
– Нет, – быстро отозвался Берн. – Ты прав, мне действительно снятся кошмары. Снова стали сниться в последнее время, – он сделал паузу, и Юэн осторожно подвинулся ближе. Таким хрупким сейчас казался парень-фотограф из похоронного бюро. – Иногда на меня нападает бессонница, и когда я все-таки засыпаю, мне снится что-то ужасное, например, последние дни перед смертью матери. Она в больнице, еще жива, но уже ни на что не реагирует. Я держу ее за руку, прошу проснуться и вернуться домой. Отец кричит на меня, чтобы я ее не трогал, чтобы я ее отпустил. На самом деле, тогда он на меня не кричал, но в кошмарах его просьба всегда оборачивалась упреком на повышенных тонах, – Бернард судорожно выдохнул, опустил голову еще ниже к коленям и прикрыл лицо руками. – Порой мне кажется, что я вижу кошмары наяву. Может быть, я просто схожу с ума…
От этих слов внутри у Юэна все перевернулось. Ход мыслей остановился, слова застряли в горле. Желудок противно сжался. Если в голове сидевшего рядом человека действительно происходили какие-то деструктивные процессы, то Юэн, к его великому сожалению, не мог это остановить. Взмахнуть рукой и как по волшебству освободить его от кошмаров. Юэн мягко поддел Бернарда плечом.
– Эй, Берн, ты не сходишь с ума. По крайней мере, на ненормального не похож. Просто у всех бывают тяжелые жизненные периоды.
Бернард горько усмехнулся.
– Может быть, я просто становлюсь тем, за кого меня все считают, – сказал он и небрежно бросил полотенце на кресло.
– Кто это «все?» Я вот не считаю тебя сумасшедшим.
Бернард выпрямился. Волосы у него слегка разлохматились, и Юэну захотелось их поправить. Ну или дать ему расческу.
– Мне казалось, я победил монстров из детских кошмаров. Видимо, они тоже выросли и теперь вернулись. Не хотелось бы им проигрывать, – сказал Бернард окрепшим голосом, тронув подаренную Джи фенечку на своем запястье. Секунду спустя он повернул голову и посмотрел на Юэна. Взгляд зеленых глаз казался живее, чем прежде. – Почему ты выглядишь так, будто не ложился? Или ты куда-то собрался ночью?
Юэн осмотрел себя, словно и сам забыл, во что был одет.
– Не мог же я прибежать к тебе в комнату в одних трусах. Вдруг ты бы меня не так понял…
Бернард усмехнулся, прислонив руку ко лбу. От его улыбки, пусть слабой и сдержанной, становилось спокойнее. Каким бы страшным ни был его кошмар, он уже позади.
– В первые минуты после пробуждения я, кажется, вообще не понимал, что происходит. Поэтому, если бы ты прибежал абсолютно голым, я бы и этого не заметил.
– Возьму на заметку, если мне станет лень одеваться, – усмехнулся Юэн.
– Надеюсь, это не повторится, – сказал Берн, отрицательно покачав головой. – Даже если ты вновь что-то услышишь – просто не обращай внимания. Все в порядке. Я справился с кошмарами в детском возрасте, справлюсь с ними и сейчас.
Юэн кивнул и вскинул руку, указывая Бернарду на висок.
– У тебя… волосы растрепались, – сказал он. – Советую расчесаться, прежде чем ложиться спать.
– Спасибо за дельный совет.
– И что важно – он бесплатный.
Уголки губ Бернарда дрогнули в улыбке.
– Ладно, всегда помни, что это всего лишь плохие сны. Они нереальны, – сказал Юэн, вставая с кровати. Бернард показался ему чем-то смутившимся. Хотя очевидно чем. Наверняка не так уж много людей врываются к нему в комнату посреди ночи, когда его вдруг одолевают кошмары. – Но если тебе будет слишком страшно, то у меня там в соседней комнате никаких монстров под кроватью и в шкафу, я проверял. Ну, или кричи, я прибегу. Вдвоем бороться с монстрами из кошмаров легче.
Бернард слабо улыбнулся вместо ответа. Весь его вид говорил о том, что Юэну пора возвращаться к себе. Да и за окном уже начинало светлеть. Схватившись за дверную ручку, Юэн обернулся и посмотрел на Бернарда. У того все еще были чуть взлохмачены волосы у виска. Юэн стиснул пальцы на ручке, нутром чувствуя, что должен как-то помочь. Не просто советом или словами поддержки.
– Слушай, – начал он. – Может, я лезу не в свои дела, но когда ты вчера рассказал про отца, мне показалось, что ты винишь себя в том, что вы были с ним недостаточно дружны. Общее горе часто разъединяет родственников. Искренность – это не то, что нужно требовать от других, и не то, что ты можешь с легкостью дать. Возможно, вы оба были не готовы к разговорам. В этом никто не виноват. Просто случилось, как случилось. Уже ничего с этим не поделаешь. Ты не должен винить себя.
Секунды две-три Бернард молчал, замерев в сидячем положении на краешке кровати.
– Да, – тихо и устало сказал он. – Ты прав. Просто случилось, как случилось. И я ничего уже не могу изменить.
