Репетицию прервал короткий приглушенный вскрик из соседней комнаты. Комнаты Бернарда. Юэн отложил гитару и настороженно прислушался, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Послышались громкие и «нервные» шаги по комнате туда-сюда, звук передвигаемых стульев и еще какие-то непонятные шорохи. Чувствуя неладное, Юэн натянул джинсы и кофту с длинным рукавом и вышел в коридор.
В комнате Бернарда что-то происходило. Неясно, что, но, недолго постояв в размышлениях, Юэн решил постучать, несмотря на то, что время было около трех часов ночи.
Спустя несколько секунд Бернард приоткрыл дверь, в комнате горел свет. Вид у парня был встревоженный. Лицо блестело от пота, волосы мокрыми завитками прилипли ко лбу. Взгляд перепуганного зверька, которому охотник приставил дуло ружья к голове.
– Что случилось? – дрогнувшим голосом спросил Берн.
– Это я у тебя должен спросить. Я слышал какой-то подозрительный шум из твоей комнаты. Подумал, может, случилось что-то.
Бернард устало прикрыл веки. Дышал он часто и тяжело, словно ему не хватало воздуха. Впадины под его глазами углубились, подкинув лишних пять-шесть лет к возрасту.
– Что произошло? – повторил свой вопрос Юэн. – Ты будто решил провести интенсивную зарядку посреди ночи, но что-то пошло не так.
Никогда Юэн не видел Бернарда таким потерянным. Казалось, тот разучился говорить и вообще плохо воспринимал на слух человеческую речь. Тем не менее он распахнул дверь шире и сбивчиво сказал: «Пройди».
Бернард резко отступил в сторону, и Юэн шагнул вперед. Бегло осмотревшись – вполне обыкновенная комната, не похожая на логово сумасшедшего, – он сел в кресло за рабочим столом, заметив, что смятая простынь на кровати съехала, будто у Бернарда был тревожный сон.
– Извини, – сказал Берн, запуская руку во влажные от пота волосы. На его белой футболке проступили крупные мокрые пятна, словно его окатили водой. – Я, должно быть, тебя разбудил, – речь его звучала сумбурно, дыхание сбилось и не спешило восстанавливаться.
– Нет, не разбудил, мне все равно не спалось. Я сидел с гитарой и сочинял музыку, а потом услышал крик из твоей комнаты. Ты выглядишь так, будто вернулся с двенадцатичасового марафона по бегу, но что-то мне подсказывает, ты не бегал.
– Да, – ответил Бернард рассеянно, словно не понимал, что у него спрашивали и что он сам должен отвечать. – Прости, я… Мне нужно принять душ.
Берн подошел к комоду и достал свежую белую футболку вместе с домашними штанами. Он кинул взгляд на смятые простыни, с шумом выдохнул и в несколько резких движений снял постельное белье, затем из того же комода достал стопку чистого. Юэн поднялся с кресла и приблизился к кровати.
– Иди, я займусь этим.
Две или три секунды Бернард стоял молча, переводя взгляд со стопки постельного белья в своих руках на Юэна и обратно. Наконец, он положил чистое белье на край кровати, подхватил вещи одной рукой, а другой смятое постельное белье и удалился странной шаркающей походкой.
Первым делом Юэн широко открыл окно, чтобы впустить в душную комнату свежего воздуха, которого очень не хватало. Он постелил простынь, надел наволочки на подушки и вдел одеяло в пододеяльник. Единственным человеком, которому он когда-либо помогал подготовить кровать, была его сестра Джи. Теперь еще и Бернард. Закончив, Юэн уселся обратно в кресло и осмотрелся.
Почему-то он думал, что комната Бернарда точно должна быть копией фотостудии. Ожидал увидеть лампы, штативы и белый фон где-нибудь в углу. Однако ничего этого не было. Фотографии хоть и имелись (развешанные в пару скромных рядов около стеллажа за спиной), но не в большом количестве. На рабочем столе стоял ноутбук, рядом два фотоаппарата, с которыми Бернард не расставался. Несколько книг на полках по искусству фотографии, еще какая-то художественная литература. Обстановку комнаты нельзя было назвать минималистической, тем не менее казалось, что чего-то не хватало. Чего-то вроде бы незначительного и важного одновременно.
Вскоре появился Бернард с накинутым на голову полотенцем. Он прикрыл окно, спасаясь от сквозняка, и сел на край кровати, понуро склонившись к коленям.
– Берн, ты как? Выглядишь чуть свежее, чем ходячий труп, – сказал Юэн спустя пару минут молчания, за которые парень так и не произнес ни слова и даже не поднял взгляд.
– Просто приснился плохой сон, – вялым голосом ответил он.
– Извини, конечно, но мне кажется, ты использовал неверный глагол, – Юэн отлип от спинки кресла. – Не приснился, а снятся, я прав? У тебя это не единичный случай в последнее время. И, судя по твоему виду, сейчас был не просто плохой сон, а чертовски ужасный кошмар.
Бернард неохотно стянул с головы полотенце, провел рукой по влажным волосам от лба к затылку несколько раз и… продолжил молчать, словно ничего не услышал. Нет контакта. Абсолютно. Они сидели друг напротив друга на расстоянии двух вытянутых рук, но между ними была бездна или звуконепроницаемая стена.
