– Есть несколько версий. Кто-то уверен, что это души умерших людей, кто-то думает, что это разумные энергетические сферы. Еще они якобы бывают разных цветов, но на своей практике я встречал только белые полупрозрачные.
– И какой версии придерживаешься ты?
Бернард сложил руки на груди, состроив полную скептицизма гримасу.
– Я считаю, что это всего лишь мелкие частички пыли либо шумы. Ничего паранормального в этом нет. В искусстве съемки и обработки фотографий существует множество понятий, описывающих искажение изображения из-за несовершенства оптической системы. Разного рода аберрации, например.
– Но ты на сто процентов не уверен, что конкретно эти белые круги – это аберо… абера… короче, как их там?
– На сто процентов не уверен, – вздохнув, повторил Берн. – Допускаю возможность чего-то необъяснимого и пока что не изученного.
– Интересно, а если спуститься в подвал к холодильным камерам и сделать серию снимков там, появятся ли на них полупрозрачные сферы? – задумчиво произнес Юэн, продолжая рассматривать развешенные фотографии.
– Можно будет проверить как-нибудь.
Юэн аккуратно оттянул первую веревку, чтобы посмотреть на второй ряд фотографий, и застыл на месте. На одном из снимков был изображен мостик из белого камня – «мост предложений», – на котором стоял полупрозрачный силуэт, похожий на человеческий.
– А это как объяснишь?
Сначала Бернард подступился к Юэну практически вплотную (все-таки в студийной лаборатории было как-то свободнее), затем потянулся и снял фотографию с веревки, продолжая придерживать ее специальной прищепкой. Он молчал.
– Это очень и очень похоже на человека. Ну, или на…
Бернард приблизил фотографию к лицу. «У него, что, проблемы со зрением?»
– Похоже на дефект пленки, – сказал Берн и прицепил фотографию обратно на веревку с таким видом, будто его это заинтересовало еще меньше, чем белые сферы, – то есть никак.
– У тебя на все одно объяснение – дефект, – пробурчал Юэн, ему-то как раз фотография показалась интересной.
– Потому что это так, – бесстрастно ответил Бернард. – Если обращать внимание на всякие мелочи и сразу присваивать непонятному статус «паранормальное», можно свихнуться.
Юэн обреченно вздохнул и посмотрел на фотографию с «дефектом».
– А я-то уж надеялся, что мы, наконец, поймали призрака. Может быть, того самого, с кем в доме отдыха произошел несчастный случай.
Демонстрируя отсутствие интереса к силуэту на фотографии (именно так показалось Юэну), Бернард отступил к двери и обернулся, приставив пальцы к выключателю.
– Засиделись мы тут что-то. Завтра фотографии высохнут, и мы посмотрим их на свежую голову. Ты идешь?
– Иду, – кивнул Юэн, отходя от стола с фотографиями.
И почему не покидало ощущение, что Бернард тактично выгнал его из проявочной?
Юэн лежал на кровати и смотрел на стену. Если точнее, то на картину с морской тематикой, однако в сумраке детали смазывались. Сон не шел. Глаза давно привыкли к темноте, и были хорошо видны очертания мебели и немногочисленных предметов в комнате. Как ни странно, Юэн думал не о полупрозрачных кругах и подозрительном силуэте на свежих фотографиях. Сейчас беспокоило не это, а концерты, на которых он выступил за последние дни.
Стоило признать, думал он, когда выступаешь один, даже если являешься временным участником, ощущаешь некую свободу. Да, по-прежнему действуют ограничения в виде выбранных кем-то песен, и нет возможности петь, но ты сам определяешь, хочешь ли выходить на сцену с этими песнями или нет. Ведь можно было не соглашаться на предложение ребят из чужой группы, а со своей группой надо было выходить всегда, и сонглист, который устраивал бы всех, составить порой оказывалось сложно. Если только не относиться к выступлениям так же безответственно, как Кид.
Может быть, размышлял Юэн в ночи, ему проще обходиться совсем без коллектива? Что, если попробовать сольный проект? Привлечь еще одного гитариста, чтобы гитарная партия не звучала слишком просто, но, в принципе, можно обойтись и без него. У Юэна имелось несколько песен собственного сочинения, которые он так и не смог никак продвинуть, пока был в «Три шага в никуда». Он никогда всерьез не думал над сольной карьерой, считая, что его стихия – игра в коллективе, ведь зачастую ему неплохо удавалось ладить с людьми. Но, может, стоило попробовать? Просто попробовать и посмотреть, понравится ли?
Не включая света, он взял гитару, сел на краешек кровати и положил рядом с собой блокнот с карандашом. Провел по грифу пальцами, едва касаясь струн. Звук от гитары исходил едва слышимый, но Юэну не нужна была громкость – музыка играла у него в голове. Он знал, как звучит каждый лад каждой струны, руки двигались сами по себе. Юэн составлял сонглист, в практически беззвучном режиме проигрывая свои песни и отмечая в блокноте, какие из них требовали доработки.
