– Нет. Ударные – не моя специализация, – Юэн покачал головой. – Но я чувствую, как должна звучать музыка, поэтому написать барабанную партию не такая уж проблема. Само собой, многие моменты шлифуются на репетициях…
– Я ничего в этом не понимаю, однако охотно верю в то, что ты чувствуешь музыку, – сказал Бернард и, привстав, повернул стул таким образом, чтобы сидеть к Юэну лицом, как перед сценой.
Юэн отодвинулся от стола, чтобы было больше пространства. Пальцы отозвались болью, когда он зажал струны на ладах, но боль эта была приятной. Он давно так долго и с таким воодушевлением не играл.
Он притих и сделал глубокий вдох. Начало песни было спокойным и высоким. Юэн приятно удивился, что смог вытянуть такие ноты. Особенно после вчерашнего, однако пережитый шок, казалось, не отразился на голосе негативно.
В последней части первого куплета слова тянулись как мед, постепенно набирая силу ближе к припеву:
В этой песне даже первый припев был сильным, насыщенным. Юэн пел громко, наверняка даже Чилтон внизу все прекрасно слышал.
Второй куплет был поживее первого, но в целом повторял его эмоциональный окрас.
Припев пришлось петь два раза. В первый раз Юэн вложил все силы в голос, делая этот момент в песне пиковым. Повтор получился как бы спадающим и расслабленным, с легкой хрипотцой на последних словах.
Когда Юэн закончил играть, он расслабленно откинулся на спинку кресла, чувствуя, как горят щеки. Едва не выронив гитару, он приблизился к столу, осознавая, что улыбка не сходит с его губ.
«Должно быть, со стороны я выгляжу счастливым болваном».
Он, наконец, посмотрел на Бернарда, который, казалось, вообще превратился в статую. Берн смотрел на Юэна так внимательно, будто до сих пор не мог понять, что песня уже закончилась. Спустя несколько секунд он подался вперед, скрестив руки и положив локти на стол.
– Несколько слащаво и депрессивно, – отметил Бернард. – Но вообще мне начинает нравиться.
Юэн отлип от спинки кресла, придерживая гитару руками.
– Что именно начинает нравиться? – спросил он. В его голосе проклюнулась хрипотца, после исполнения песни связки находились в ощутимом напряжении. – Эти депрессивные тексты? Или…
Он не успел договорить, как в кармане худи завибрировал телефон. Юэн моментально его достал, так как давно ждал сообщения. Прочитав текст, он довольно хмыкнул.
– Пре-крас-но. Берни, сегодня вечером меня не будет.
– Уезжаешь на концерт?
– Вроде того, – кивнул Юэн. –
– Могу подвезти тебя до вокзала.
– Не нужно. Если ты не против, я пойду сейчас.
– Как угодно. Я буду дома весь в работе. Мне нужно много сделать, – устало сказал Бернард, вставая с места. – Вряд ли услышу, когда ты придешь, поэтому оставлю незапертой дверь во двор.
– Договорились.
Гитару Юэн оставил на посту охраны. Знакомый охранник, пухленький и добрый мужчина лет сорока, пожал ему руку.
– Ты ведь не выступаешь сегодня, просто мимо проходил? – спросил он.
– Ага, забежал кое с кем поздороваться, – усмехнулся Юэн.
Предварительно постучав в дверь, но не дожидаясь какого-либо ответа, он вошел в репетиционную студию.
– Привет, Рикки, Брэд. Новенький, тоже привет. Извини, не знаю, как тебя зовут. Готовитесь к выступлению, да? – задорным тоном спросил он.
