Окно призрака полностью

Смотря на спину Бернарда, Юэн думал, что, наверное, это ужасно жить одному в таком доме. Тишина, пустота, только гнетущие воспоминания на каждом дюйме. Еще хуже должно быть ребенку, который проснулся среди ночи от кошмаров и не в состоянии обратиться к взрослому за моральной поддержкой, потому что этого взрослого рядом нет. Боится ли Бернард одиночества? Или жизнь закалила его с детского возраста?

Подавив желание ворваться на кухню и накинуться на еду, Юэн проследовал в душ. Вчера он был не в состоянии это сделать, поэтому особенно сильно хотелось смыть с себя гнетущие переживания. Выйдя из душевой кабинки и обтеревшись полотенцем, Юэн провел пальцами по шраму на правом предплечье.

Жизнь – удивительная штука. После укуса собаки Юэн много раз влипал в разные переделки и всегда выходил из них без серьезных травм. Порезы, ссадины и ушибы заживали за пару дней и не оставляли даже малейших отметин. Укус собаки словно стал вакциной от последующих травм. Удивительное везение отмечали друзья, знакомые и родственники. Естественно, никто не связывал между собой эти два явления, так как мало кто вообще знал, что на Юэна в детстве напала собака. Шрам, конечно же, не увеличивал везение. Более того, он напоминал о том, какие фобии приобрел Юэн, какие слабости живут в нем. Он мог спокойно влезть в драку, набить лицо человеку, который его оскорбил, но когда оказывался в темных замкнутых пространствах, руки начинали трястись, а голова кружиться. По щелчку вся его сила уходила, и он чувствовал себя сгустком слабости и беспомощности. Неприятно и отвратительно знать, что в тебе сидит такой дефект, против которого ты бессилен.

Когда Юэн вошел на кухню, Бернард уже сидел за столом и перебирал снимки, иногда делая пометки карандашом на обратной их стороне.

– Привет.

Берни поднял взгляд.

– Привет.

Пару секунд они просто смотрели друг на друга.

– Слышал, как ты поешь в душе, – сказал Бернард, едва заметно улыбнувшись. – Значит, с голосом у тебя все хорошо.

– Конечно, – невозмутимо ответил Юэн.

– Завтрак на плите.

Юэн перекинул остатки яичницы с беконом на тарелку, налил кофе и сел за стол. Он так проголодался, что готов был проглотить все разом и после потребовать добавки.

– Я уже говорил, что у вас тут прекрасное обслуживание? Я поставил пять звезд на всех возможных сайтах и обязательно порекомендую это место своим знакомым.

Бернард улыбнулся и, склонив голову, увел руку в сторону, отвешивая благодарственный поклон.

– Все в порядке? – спросил он.

Несмотря на то, что Юэн вчера словил сильную паническую атаку и перенервничал до хрипоты, он вполне осознанно рассказал Бернарду о шраме. И не жалел, однако… больше разговаривать на эту тему он не хотел. Не то чтобы неловко, хоть и неприятно, что Бернард стал свидетелем. Однако не было смысла возвращаться в прошлое. Оно уже прошло. Бернард не выглядел как психотерапевт на сеансе, выжидательно смотрящий на своего клиента. Он всего-навсего проявлял чуткость.

– Вполне, – отозвался Юэн.

– Хорошо, – кивнул Бернард и снова погрузился в изучение снимков.

– Погода не летная, – отметил Юэн, когда расправился с яичницей и уже допивал кофе. – Какие планы на сегодня?

– На нашей улице электричество уже восстановили. Надо съездить в студию и посмотреть, как там обстоят дела, – начал перечислять Бернард. – Еще мне нужно проявить пленку, чтобы как можно скорее передать оцифрованные снимки Питтсу. Не думаю, что сегодня будет много посетителей. Скорее всего никто не придет, но ты все равно посидишь в студии, пока я буду работать в проявочной. Можешь даже взять с собой гитару.

– Неплохой распорядок дня. Я сижу, ты работаешь. Мне такое нравится.

Бернард кивнул и положил снимки обратно в коробку.

– Тогда я пойду собираться.

– Берн.

Поднявшийся из-за стола Бернард вопросительно посмотрел на Юэна.

– Что? Есть предложения относительно распорядка?

– Нет, меня все устраивает, я просто хотел сказать спасибо.

Бернард пожал плечами.

– Э-э, пожалуйста, но полагаю, надо было приготовить больше. У тебя… хороший аппетит.

Юэн улыбнулся, однако ему показалось, будто Бернард понял, за что именно прозвучало это «спасибо». А было оно не совсем за завтрак.

Тяжелый вздох Бернарда говорил красноречивее любых нецензурных слов. Юэн не обладал подобной сдержанностью, поэтому произнес: «Вот уроды». А после добавил еще пару крепких словечек. Если бы рядом была сестра, пришлось бы ей прикрыть уши руками.

«You’ll burn»

«Ты сгоришь», – гласила надпись прямо на входной двери в студию.

Машина Чилтона стояла у похоронного бюро, однако сам Виктор вряд ли заметил того, кто оставил эту надпись. По крайней мере, когда Юэн с Бернардом первым делом зашли к нему поздороваться, он ничего не упоминал про подозрительных личностей или звуки.

При виде надписи у Юэна в голове возникал образ только одного человека.

– Я знаю, кто мог это сделать.

Бернард вопросительно посмотрел на него.

– Твои бывшие друзья?

– Никогда не считал Чеда другом, – поморщился Юэн, – но эта игра слов определенно в его стиле.

– Игра слов?