Было заметно, что Юэну тяжело говорить таким севшим голосом, но он все же говорил. И много. Шок, наверное. Но если его это успокаивало, пусть говорит хоть всю ночь.
– Будто только дети могут чего-то бояться, – сказал Бернард и, повернув голову, встретился с Юэном взглядом. Глаза его блестели, дыхание выровнялось, рука со шрамом лежала поверх одеяла. – Как ты живешь с этим? Как ходишь в темное время суток? Как ложишься ночью в кровать?
– На самом деле, все не так плохо, – сипло прошептал Юэн и облизнул губы. – Я не могу объяснить, как это работает. В большинстве жизненных ситуаций со мной все в порядке. Иногда замкнутые темные пространства вызывают приступ панической атаки. Я живу с этим много лет. Уже привык справляться, нужно только уметь концентрировать внимание на чем-нибудь другом. Моменты, как сегодня, случаются крайне редко.
– Это многое объясняет в твоем поведении, – задумчиво произнес Бернард, Юэн слабо ему улыбнулся. – Как ты себя чувствуешь сейчас?
– Просто устал. Самый плохой момент в прошлом. Так что все хорошо, – Юэн снова попробовал улыбнуться. И откуда в нем еще были силы, когда даже слова срывались с его губ с трудом?.. – Голос только сел, но к завтрашнему дню это пройдет. Жаль, конечно, что тебе пришлось увидеть меня в таком беспомощном состоянии.
– Это неважно. Тебе нужно поспать, Ю. Засыпай, я побуду здесь, пока ты не уснешь.
– Спасибо, Берн, с тобой не страшно… – с улыбкой прошептал Юэн, и практически сразу дыхание его замедлилось и стало глубже.
Дождь за окном ослабевал. Молнии еще сверкали, но значительно реже. Гром тоже слышался отдаленно. Буря, вдоволь напсиховавшись, уходила. Бернард перевернулся на бок и посмотрел на Юэна, потом аккуратно смахнул темную прядь с его лица. Тот даже не пошевелился. Он крепко заснул, и вряд ли сейчас что-то могло его разбудить.
Взгляд сам собой опустился к предплечью. Бернард потянулся рукой, застыл на несколько секунд в нерешительности и мизинцем едва коснулся краешка шрама.
– Кто бы мог подумать, что за твоими плечами такое… – прошептал Бернард.
Он перевернулся на спину и посмотрел в окно.
«Надо вернуться в свою комнату».
Мелодия дождя теперь звучала как колыбельная. Он зашевелился, стараясь подняться, однако тело вдруг отяжелело, глаза слипались, и ему причудился силуэт на фоне окна. Или за окном… Кто-то в пальто и шляпке. Кто-то, уже не раз являвшийся ему.
«Найди меня, – прозвучал мягкий женский голос. – Пожалуйста».
Бернард не успел ничего сообразить. Его глаза закрылись, и он провалился в сон.
Серое утро было предвестником одного из тех дней, в которые просто не хочется вставать с постели. Если бы Юэн был дома, то, вероятно, не стал бы выходить из комнаты до обеда, а после обеда быстро куда-нибудь втихаря ушел бы. Но он по-прежнему находился у Бернарда и когда полез в сумку за свежими вещами, запас которых уменьшался, остро осознал, что долго продолжаться так не может.
Да, у Бернарда имелась свободная комната, и он не намекал о необходимости ее освободить, однако такое подвешенное состояние напрягало. Надо было созвониться с Джи и разузнать у нее про обстановку дома. Хотя… так тоже не могло больше продолжаться. Юэн в любом случае сцепится с Вилли в очередном скандале. Это лишь вопрос времени. Однако Юэн оттягивал неизбежное не ради себя. Ему было глубоко плевать на недовольного отчима. На его слова об инфантильности Юэна и прочее. Джи воспринимала все слишком остро. Юэн не хотел видеть слезы сестры и осознавать, что он является одним из виновников этих слез. Но другого выхода все равно не было – рано или поздно Джи придется это пережить и стать сильнее. Она хорошая девчонка. Она справится. Она уже многое понимает. Но не сейчас. Юэн чувствовал, что сейчас не время.
Он взял чистые вещи, перекинул их через правую руку, чтобы прикрыть шрам, на который и сам никогда не горел желанием смотреть, не то чтобы показывать всем, и вышел из комнаты.
Поначалу дом показался пустым. Все-таки когда люди живут семьей, это заметно сразу. В родительском доме где-то слышится звук работающего телевизора, Джи носится как неугомонная, постоянно что-то напевая и осыпая Юэна идеями и историями, мать всегда готова поболтать и немного поругаться, театрально пригрозив кухонной лопаткой. Когда Вилли в хорошем настроении (такое бывает, в основном если накануне его любимая команда по бейсболу выиграла матч), то он может даже о чем-то поговорить с Юэном не сквозь зубы и не переходя на крик.
Дом-ловец-снов иной. Стены его пропитаны семейной трагедией. И это чувствовалось во всем. Места все-таки хранят эмоции и воспоминания.
Спустившись по лестнице, Юэн расслышал доносившиеся с кухни звуки готовящейся еды. Бернард стоял около плиты, сосредоточенный на готовке. Приятно пахло поджаренным беконом и яичницей, а еще кофе, на что желудок Юэна отозвался голодным спазмом, едва не выдав своего хозяина.
