– Ты бы мог позвонить или написать.
– Я собирался, но немного заснул, – сказал Юэн, вставая. – Как-то ты рано сегодня.
– Клиентов не было. Решил приехать домой пораньше.
Юэн понимающе закивал. Он не стал сообщать, что, освободившись, сначала дошел до студии, встретился там с закрытой дверью и подумал, что Бернард дома. Только дома его тоже не оказалось. Он опять куда-то ездил. Вполне возможно, что вообще не появлялся в студии сегодня. И судя по тому, что при нем были только рюкзак и фотоаппараты, ездил он не в магазин за продуктами. Его дело, конечно, как распоряжаться собственным временем, но к чему говорить неправду?
– Что у тебя в руках? – спросил Берн, когда они зашли в дом.
Широко улыбаясь, Юэн демонстративно приподнял сумку.
– Моя мать передала нам еду. Она, наверное, думает, что мы питаемся только фастфудом. Как же она не права! Мы питаемся только травяным чаем. Ну что, поужинаем?
На днях Юэн настоял на том, чтобы Бернард не платил ему за работу. Достаточно того, что он живет в его доме, в большинстве случаев Бернард сам покупал продукты и готовил, что казалось Юэну несправедливым. Никогда в жизни он не хотел стать нахлебником. К тому же он прекрасно осознавал, что фотограф не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево. Если они живут в одном доме, даже вот так несколько дней, пусть все будет примерно поровну или хотя бы стремится к таким долям. Бернард отговаривать Юэна не стал, однако предупредил: если у Юэна возникнут проблемы с деньгами, он будет выплачивать ему жалование. Острых проблем с финансами Юэн не испытывал, сказал, что когда вернется к себе домой, тогда и они вернутся к прежним товарно-денежным отношениям.
– Поужинаем позже, – устало ответил Бернард, не проявляя никакого интереса. – Сейчас мне надо заняться проявкой.
Больше он ничего не сказал и не стал задерживаться, начал тяжело подниматься по лестнице.
– Эй, Берн. Я тебе мешаю?
Бернард остановился и обернулся на ступеньках.
– Что? Ты о чем?
– Мое присутствие тебя напрягает? Просто скажи, я пойму и уйду. Без проблем. Это же твой дом, а я свалился как снег на голову.
– С чего ты взял, что меня напрягает твое присутствие? – вздохнул Бернард и, спустившись на одну ступеньку, положил руку на перила. – Я уже говорил: оставайся на сколько хочешь. Хоть еще на неделю, хоть на месяц.
– Ты слишком добрый, – улыбнулся Юэн.
Бернард усмехнулся и подпер свободной рукой бок.
– Только никому не говори. Вдруг посчитают меня адекватным, а я очень дорожу репутацией ненормального.
С самого утра Бернард объявил нерабочий день в фотостудии. На это было несколько причин. Во-первых, позвонил Виктор Чилтон и сообщил, что в здании похоронного бюро наблюдаются перебои с электричеством. Что-то с проводкой или с электрощитком, Юэн не до конца понял, так как не был свидетелем этого разговора, а Бернард объяснил туманно. Может быть, Чилтон вообще ему не звонил, и парень все придумал. В этом моменте Юэн уже начинал испытывать сомнения. Второй причиной было то, что им надо было ехать на церемонию открытия выставки в местном выставочном центре. Юэн до конца не верил, что у Питтса получится организовать все так быстро. Бернард все-таки имел определенное влияние в городе. Его ценили. Юэн даже вспомнил их разговор в доме отдыха о том, что Ньюмен старается удержать Бернарда Макхью в городе. Возможно, все именно так.
Выставка условно делилась на две части. Одна серия работ посвящалась дому отдыха «Вайтбридж», причем большинство фотографий, которые использовал Бернард, были сделаны его отцом много лет назад. И лишь в конце имелась одна фотография с их вылазки – старые ворота со сторожкой со стороны дороги. Таким образом, ничто не намекало на то, что они пробирались на территорию.
Эту часть выставки Бернард посвятил своему отцу. Многие жители откликнулись положительно. Люди собирались группками, болтали и вспоминали о прошлом, когда «Вайтбридж» еще функционировал, а они сами были моложе. Юэну такое решение Бернарда понравилось. Жаль, конечно, что никто не увидит фотографий, которые сделали они, но так намного лучше – показать, что было хорошего, и не показывать, во что это все превратилось в итоге.
Была здесь и та фотография, которую они нашли: с Грегором, Виктором и Марией. Бернард ее отсканировал, подправил в редакторе и увеличил масштаб. И Юэн долго стоял около нее, пока Бернард к нему не подошел.
– Хорошая фотография, – заметил Юэн.
– У тебя лицо не болит так широко улыбаться? – без тени колкости спросил фотограф.
– Мама любит, когда я улыбаюсь, – пропел в ответ Юэн, коснувшись своих щек кончиками указательных пальцев, приподнимая уголки рта. – А если серьезно, просто считаю шикарной идею сделать выставку в честь твоего отца. И до сих пор удивляюсь, как быстро все организовали.
– Сколько еще раз за день ты выразишь свое удивление? Десять? Пятьдесят? – усмехнувшись, спросил Берн. – Что ж, Питтс сдержал слово. Плюс ему помогала Эрика.
Юэн расплылся в ехидной улыбке и мягко толкнул Бернарда плечом.
– Думаешь, совместная работа над твоим проектом их сблизила?
