Бернард до самого конца ничего не говорил о месте, в которое они направлялись. Юэн перебирал возможные варианты. Они уже побывали в заброшенном театре, доме отдыха, даже посетили небольшой городок-призрак. Что на этот раз? Какое место выбрал фотограф?
Когда машина остановилась и Бернард объявил, что они приехали, Юэн, выйдя наружу, недоумевающе огляделся.
– Это… еще один сгоревший дом? Мне кажется или тебя притягивают места, где фигурируют пожары?
– Ты же сам отметил схожесть моего имени с огненной тематикой. Так что чему удивляешься?
Над головой смыкались кроны высоких деревьев. Вдоль обочины протянулись кусты шиповника. Наполовину сгоревший дом с обвалившейся крышей выделялся на фоне буйной зелени черным пятном. От одного только взгляда на него Юэн ощутил, как по позвоночнику пробежались мурашки. Он не испытывал подобных эмоций, даже когда они приехали в Серпент-Капс. От этого места веяло гнетущей тоской, хотя дом находился в конце одной из улиц небольшого и вполне обитаемого городка.
Юэн потоптался около машины, держа в руках выключенный фонарик, пока Бернард делал фотографии с разных ракурсов. Парень кивком указал в сторону дома.
– Давай подойдем ближе.
Они не сразу отыскали узкую каменную тропинку, заросшую травой. Однако это было намного лучше, чем пробираться через шиповник и другие кустарники, которые буйно разрослись около дороги. Вокруг дома, напротив, оказалось мало растительности. Впрочем, это было неудивительно. Когда дом горел – вокруг него тоже все полыхало, о чем свидетельствовали обугленные остатки от деревьев и выжженная земля, на которой жидко росла желтоватая трава. Создавалось впечатление, что дождя здесь давно не было. Тучи словно обходили это место стороной.
– Больше похоже на декорацию, – отметил Юэн. – Для фильма какого-нибудь.
Фасад дома выглядел поразительно целым, отчего со стороны дороги создавалось впечатление, что дом сгорел лишь частично. Стоило ступить туда, где раньше находился внутренний дворик, и картина кардинально менялась. С обратной стороны казалось, что дом будто бы выступает внутренностями наружу. Сохранились только фундамент и главные крепкие брусья с остатками стен, на которых вся эта конструкция еще как-то держалась. Юэн присвистнул от такого зрелища. Бернард сделал несколько фотографий.
– Не знаю почему, но мне некомфортно здесь находиться, – сказал Юэн, оглядываясь по сторонам. – Может быть, я все еще под впечатлением от аварии, свидетелями которой мы стали. Однако как-то резко захотелось домой. И я хочу чего-нибудь перекусить. Мы с самого утра ничего не ели.
– Да, – кивнул Бернард. – К тому же мы задержались, и скоро начнет темнеть.
Нахмурившись, Юэн в последний раз окинул дом взглядом, испытывая странные, холодящие внутренности эмоции. А еще усталость и раздражение. Никакого энтузиазма обследовать развалины и вообще находиться рядом с этим домом. Даже воздух здесь, казалось, был плотным, вязким, липким.
– Возвращаемся, расскажешь историю этого дома по дороге обратно, – сказал Юэн и двинулся с места, однако внезапно раздавшийся детский плач заставил его остановиться и обернуться. – Это ты?
– Что? – недоумевающе спросил Бернард.
– Я слышал плач. Ты ведь тоже его слышал, да?
Фотограф неуверенно кивнул. Юэн приблизился к дому, на ходу застегивая ветровку на молнию. Почему так резко стало холодно? Снова раздался всхлип. Настолько безнадежный и горький, что сердце ухнуло вниз.
– Кто здесь? Где ты прячешься? – спрашивал Юэн, обходя дом с фасадной стороны. Бернард пошел в противоположном направлении.
Вновь раздался грустный детский всхлип. Вроде бы совсем близко, а вроде и как-то приглушенно издалека. Юэн обогнул угол дома и обнаружил Бернарда, стоявшего около крышки погреба, примыкающего под углом к фундаменту.
– Мне показалось, звук шел отсюда, – сказал Берн, пнув крышку мыском кроссовки. – Может, какой-нибудь ребенок сбежал от родителей и спрятался где-то тут?
– Ты имеешь в виду в подвале? – Юэн приблизился к Бернарду, крепко сжимая в руке выключенный фонарик. – Как бы он мог туда попасть? Мне кажется, ты просто ищешь повод, чтобы залезть и сделать там фотографии.
Словно в отрицание этих слов вновь раздался плач. На этот раз звук явственно шел откуда-то из погреба. Юэн присел на одно колено, недоумевающе смотря на сохранившиеся дверцы.
– Ладно. Беру свои слова обратно. Мы должны проверить. Сыграем в спасателей второй раз за день.
Бернард промолчал. Положив фонарик в карман, Юэн попытался ухватиться за дверцы без ручек и приподнять их. Однако они не поддавались. Ни цепи, ни замка не было, не за что толком крепко уцепиться, пальцы срывались. От многочисленных заноз Юэна спасло только то, что от игры на гитаре на подушечках пальцев давно образовались мозоли.
– Уверен, что хочешь проверить? – спросил Бернард над самым ухом. – Вряд ли какой-нибудь ребенок мог туда попасть, если подвал так тяжело открыть.
– Ну, он мог свалиться туда через отверстие в полу, когда пролез в дом. Я бы не рискнул проверять эту теорию, конструкция выглядит опасной. Шагнешь – и тоже окажешься внизу.
