Бернард внезапно вспомнил, как они познакомились, здесь, в библиотеке. Он приехал на скромное мероприятие по случаю ремонта, надо было сделать несколько фотографий для газеты. Ньюмен со своей помощницей, имени которой Бернард никак не мог запомнить, как всегда, крепко пожимал всем руки и широко улыбался, обнажая ровные белоснежные зубы. И Питтс (тогда он, кстати, вел себя несколько иначе, и хоть разница в его поведении ощущалась, уловить ее было сложно) при случае решил познакомить Бернарда с новой сотрудницей. Карие глаза Эрики сразу посмотрели на него с дружеской симпатией. В движениях ее всегда сквозила стеснительность, однако назвать ее закомплексованной язык не поворачивался. Главного странного парня Сент-Брина она не сторонилась. Со временем они стали общаться, не достаточно часто, чтобы называться друзьями, но и не так редко, чтобы остаться всего лишь знакомыми. Стоя у длинного стеллажа с книгами и смотря на Эрику, Бернард пытался понять: мог ли он назвать ее подругой? Или все-таки просто знакомой?
– Эм-м, я, конечно, понимаю, что могу быть третьим лишним, но все же сообщу, что необходимое количество фотографий я уже сделал, – сказал Юэн.
Бернард посмотрел на него и на свой фотоаппарат в его руках, затем обратился к Эрике:
– Спасибо за помощь. Дальше мы сами. Сделаю еще несколько общих снимков и так по мелочи.
Она улыбнулась и провела ладонью по распущенным волосам.
– Покажешь потом полученные фотографии?
– О, их увидят все, – мечтательно произнес Юэн, снимая с шеи фотоаппарат.
Игнорируя реплики ассистента, Эрика выжидающе смотрела на Бернарда, перекатываясь с пятки на мысок. Он кивнул в ответ и, распрощавшись с девушкой, сказал Юэну следовать за ним.
Бернард ожидал, что тот начнет подкалывать насчет Эрики, а вернее, насчет последних постановочных снимков, но тот, на удивление, на эту тему помалкивал. В основном спрашивал что-то по делу и отпускал простенькие ненавязчивые шутки. Они работали слаженно, однако на оставшиеся снимки все равно ушло немало времени.
Наконец Бернард снова протянул Юэну ключи и попросил отнести часть оборудования в машину, пока он еще раз пройдется по библиотеке в одиночку. Все-таки голова его работала лучше, когда он находился в одиночестве. Это чувство выработалось за годы, и сейчас он ощущал острую необходимость побыть наедине со своими двумя фотоаппаратами.
Когда Юэн, неся в каждой руке по сумке, исчез из поля зрения, Бернард поднялся на второй ярус, чтобы с высоты осмотреть пустующий лекционный зал. Опершись на ограждение, он автоматически посмотрел на другую сторону, туда, где в предыдущий визит увидел девочку, однако в этот раз там никого не было. Конечно, ведь тогда люди пришли на презентацию книги, а сегодня на глаза попадалось не так много посетителей.
Бернард отлепился от перил, сделал несколько снимков (сомневаясь на их счет, пойдут ли они в серию выставочных) и спустился вниз, ища Юэна, который должен был уже вернуться в библиотеку.
Однако, проходя мимо стеллажей, краем глаза он заметил светлое пятно, подумав сначала, что это Дэвид Питтс. Но, остановившись и повернув голову, ощутил, как сердце пропустило удар, – в окружении книг стояла девочка в светлом платье с короткими рукавами. Бернард зажмурил глаза, снова открыл, девочка никуда не исчезла. Она стояла, как и в прошлый раз, недвижимо опустив руки по швам, словно большая кукла.
– Привет, – сказал он, делая осторожный шаг в ее сторону.
Девочка ответила безмолвием, внимательно и не моргая смотря на Бернарда. Вблизи она казалась болезненно-бледной. На щеках, тонкой шее и на руках виднелись темные провода сосудов. Что там говорил Юэн? Недостаток солнца?
– Ты здесь одна? – предпринял Бернард еще одну попытку заговорить, не ожидая, что ребенок ответит и вообще хоть как-то отреагирует.
Однако девочка отрицательно мотнула головой, не спуская с Бернарда взгляда. Он нащупал в кармане ветровки маленький, не больше брелока по размеру, ловец снов. Инесс делала и такие. Раньше их можно было обнаружить чуть ли не в каждом кармане верхней одежды. Но она умерла, и подкладывать обереги стало некому. Этот маленький амулет – еще одно напоминание о матери – Бернард положил сам, с ним почему-то было спокойней. И когда он до него дотрагивался, создавалось ощущение, что тревога и дурные навязчивые мысли вытекали через кончики пальцев и застревали в узоре нитей.
– С родителями, да? – спросил Бернард. Девочка кивнула. Взгляд ее стал более живым. – Понятно. Ну, будь тут аккуратнее, здесь бывает скользко.
Он развернулся, продолжая нервно стискивать в кармане ловец снов.
«Ребенок. Просто ребенок. Просто не самый здоровый ребенок».
– Ты знаешь моего отца, а скоро я узнаю твоего.
Бернард застыл, не веря своим ушам и чувствуя, как внутренности стянулись в тугой узел, затем медленно повернулся. Девочка стояла на прежнем месте, взгляд ее стал пронзительным, казалось, она заглядывала в самую душу.
