У Бернарда появилось ощущение, будто они вторглись на чужую территорию. Когда оказываешься в заброшенном здании и внезапно находишь следы присутствия (не случайного единовременного появления) людей, чувствуешь себя лишним. Но если рассуждать логически, то этот коллекционер тоже не имел никаких прав тут находиться, тем не менее он сделал из комнаты свой рабочий кабинет, может, в какой-то другой комнате жил. Что тогда стало с этим человеком? Почему он исчез, оставив недоделанные работы на своем столе? Это неумолимо напоминало Бернарду о матери.
Его потянули за рукав.
– Эй, Берн, – прошептал Юэн. Комнатка была насколько узкой, что приходилось стоять плечом к плечу, и Бернард чувствовал, что Юэн все еще дрожит, – предлагаю сделать несколько фотографий и убраться отсюда, пока хозяин этой странной коллекции кукол-инвалидов не решил вдруг объявиться. Мало ли он натравит на нас свою армию. Да и находиться тут как-то жутко, не хочу потом вздрагивать каждый раз при виде кукол сестры.
– Да, – рассеянно кивнул Бернард. – Дай мне минуту. Здесь не так много пространства, я подумаю, как лучше расположить свет.
Юэн снова кратко потянул его за рукав и задел плечом, пока разворачивался. Бернард хотел спросить, все ли с ним в порядке, однако, когда повернул голову, тот уже разглядывал серию кукол в старомодных платьях и шляпках. Одна из кукол казалась поразительно похожей на ту незнакомку в пальто и с вуалью, являвшуюся Бернарду в последнее время.
– Когда я говорил, что хочу провести вечер с куколками, я не имел в виду это, – пробурчал Юэн себе под нос. Он тряхнул головой, будто сбрасывая с себя сонливое состояние, и закашлялся. С одной куклы слетела шляпка, и Юэн протянул к ней руку. – Тысяча извинений, мадемуазель, – прошептал он, подбирая с пола и отряхивая маленькую шляпку. – Пожалуйста, не сообщайте об этом происшествии своему хозяину.
Бернарду потребовалось даже меньше минуты, чтобы наметить план, с какого ракурса делать фотографии и как лучше организовать освещение. В процессе работы обстановка стала менее напряженной, а куклы уже не выглядели так жутко, но пустующее рабочее место все равно тревожило. Бернард отснял половину оставшейся пленки, а потом заменил катушку и отснял целую. Появиться бы тут еще раз, но не с фонариком, а с нормальной лампой. Можно было бы даже попробовать открыть окно.
Он взял миниатюрную куклу в пальто и с вуалью. Фасон ее одежды очень напоминал ту незнакомку, и в какой-то момент Бернард даже вздумал засунуть ее в карман, пока Юэн рассматривал что-то с другой стороны, но, обернувшись на рабочий стол, вздохнул и вернул на место.
Стоило отдать должное: человек, собравший здесь такую разнообразную коллекцию, не заслуживал такого отношения, даже если уже был давно мертв. Он просто собирал кукол и их части, словно ему было их жаль, по возможности пытался их чинить. Может, он был бездомным, и это увлечение было его единственной отрадой. Сейчас он отсутствовал, но мог и когда-нибудь вернуться.
Когда они вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь, Юэн направил пляшущий луч фонарика в самый конец коридора.
– А вот гримерка и комната для реквизита, – сказал он. В его голосе послышалась хрипота. Судя по дрожащей руке, Юэн снова начал замерзать, однако на этот раз делиться с ним еще и толстовкой Бернард не намеревался.
Они встали перед дверью плечо к плечу. Бернард потянулся и коснулся ручки. Дверь чуть приоткрылась, и он выпрямился, с вызовом посмотрев на Юэна.
– Теперь твоя очередь.
Юэн состроил недовольную гримасу и толкнул дверь, направляя танцующий луч света в самое сердце тьмы. Медленно он перешагнул через порог, Бернард двигался следом на близком расстоянии.
Комната выглядела изрядно опустевшей. Вдоль правой стены в хаотическом порядке стояли напольные вешалки на проржавевших и сломанных колесиках. На них местами все еще висели театральные костюмы, которые, по всей видимости, чем-то не приглянулись бездомным. Наверное, оказались чересчур пафосными и непрактичными. С левой стены на столе с покрывшимся трещинами зеркалом лежали посеревшие от пыли карнавальные маски. Лампочки, обрамлявшие зеркальную поверхность, были либо разбиты, либо выкручены. Юэн потоптался около гримерки, толкнул кресло, которое в ответ лязгнуло, и вытер руку об штанину.
– Идем дальше или возвращаемся? – спросил он. – Я еще могу успеть к девочкам, пока их всех не разобрали.
– Если ты так спешишь, можешь возвращаться. Я хотел бы еще одну комнату осмотреть, если она откроется, – ответил Бернард и потянулся к Юэну. – Тогда возвращай фонарик, дорогу обратно посветишь себе телефоном.
– Э-э нет, – возмутился Юэн и, уведя фонарик в сторону, задел рукой пыльное боа, лежавшее вместе с масками на столе. В воздух поднялось облачко пыли. – Если уходить, то вместе.
– Кажется, тебя интересовала комната для реквизита. И вот, когда мы только вошли сюда, ты хочешь уйти и не увидеть самого интересного.
Юэн поводил лучом фонарика по комнате, быстро, однако все равно было заметно, как дрожат его руки. Удивительно, что не было слышно клацанья зубов.
