Судя по всему, это было какое-то административное помещение. Следов пожара, как и предполагал Бернард, тут не было видно, сюда добралась только разруха. Все самое важное спасли и вынесли еще давно, поэтому комната выглядела полупустой. Тут находились только несколько поломанных стульев, покрывшийся толстенным слоем пыли и обвалившейся штукатурки широкий стол. Тяжелый и прохладный воздух вязкой жижей проникал в легкие, на контрасте из разбитого окна тянуло летним теплом и свежестью. У одной стены, за столом, стояли покосившиеся стеллажи, на которых, вероятно, когда-то хранились папки с документами.
Бернард сделал пару шагов, под ногами хрустел мусор. Обернувшись, Бернард протянул Юэну фонарик.
– Поможешь со съемками?
Юэн взял фонарик.
– Если от этого мы быстрее уберемся отсюда, то да. Просто скажи, что нужно делать.
Бернард указал на стол и стеллажи. На столе стоял старый дисковый телефон с опрокинутой трубкой, валялись одиночные листы бумаги. Бернард сделал несколько снимков, иногда указывая, куда подсветить, правее, левее, вверх или вниз. Потом махнул рукой, достал телефон, чтобы подсвечивать себе дорогу, и двинулся к двери.
– Так, ладно, это была всего лишь первая комната, – пробурчал за спиной Юэн. – Я подозревал, что ты не остановишься на этом.
Дверь оказалась немного приоткрыта. Бернард толкнул ее, но та с трудом сдвинулась лишь на дюйм. Вероятно, осела с годами или мешал мусор. Не желая отступать так быстро, Бернард навалился на нее плечом. До конца она не открылась, но места хватило, чтобы протиснуться.
Сначала они попали в ничем не примечательный небольшой коридор, а оттуда в главный холл театра, погруженный в густой мрак. Пыль и затхлый воздух щекотали нос. Дышалось тяжело. Окон в этом помещении не было, либо Бернард их не заметил, так как, скорее всего, они были заколочены и сливались со стенами. По левую сторону от входа, который изнутри оказался еще и забаррикадирован, располагалась стойка с надписью «гардероб». На крючках кое-где висела одежда – в основном пальто и старые шляпы. Все это покрылось толстым слоем пыли и стало одинакового цвета, однако со стороны выглядело так, будто несколько посетителей просто задержались. На стойке и около нее валялись овальной формы номерки. Один из них Бернард положил в карман, предварительно очистив его от пыли, за что был награжден сомнительным взглядом Юэна.
– Ты же говорил, что мы только посмотрим.
– Я только и посмотрел.
– Зачем тебе этот мусор?
– Всего лишь маленький сувенир, – ответил Бернард и указал на верхнюю одежду, висевшую на крючках.
Юэн кивнул и отступил на несколько шагов назад, чтобы свет от фонарика стал более рассеянным. Минут десять они ходили около гардероба, поднимая пыль, которая лежала тут нетронутой годами. За неимением световой аппаратуры пользовались обыкновенным фонариком, и Юэну пришлось вдоволь помахать руками, чтобы Бернард сделал множество снимков, которые его бы устроили. Впрочем, Юэн не возникал, хотя особого энтузиазма тоже не испытывал. Бернард пользовался двумя фотоаппаратами, меняя их, когда чувствовал, что в этом была необходимость. Валявшиеся на полу номерки он тоже не забыл сфотографировать.
– Ладно, где там уже зал со сценой, самая интересная часть. А еще можно посмотреть хранилище реквизита, тоже интересно, если там что-то осталось. И потом валим отсюда, – сказал Юэн серьезным тоном.
Бернард заметил, что как только они залезли в театр, Юэн изменился. Между бровей залегла складка, напряженный взгляд бегал туда-сюда, и в целом его лицо выражало скорее отвращение. Особенно контрастным выглядело это преображение по сравнению с тем, когда он окликнул Бернарда около клуба. Что ж, не всем нравится залезать в заброшенные здания, здесь к тому же темно, грязно и не покидает ощущение, что не хватает воздуха, долго не пробудешь, как бы того ни хотелось.
Бернард осознавал, какие опасности могут таить в себе заброшенные места. Здания и сооружения быстро приходят в упадок, когда не эксплуатируются и когда люди за ними не следят. Но Бернард испытывал непреодолимую тягу, будто его сюда тянуло невидимой веревкой. Каждый раз в его голове вспыхивало: «Так, еще один снимок, и уходим». Но за одним снимком следовал еще один, потом еще и еще. К тому же пока никаких явных опасностей на их пути не возникло, и это лишь подталкивало вперед. В какой-то момент пленка у Бернарда закончилась, он ее заменил, но и это не стало поводом поворачивать назад, хоть и от спертого и тяжелого воздуха начинала уже кружиться голова.
– Слушай, – обратился Бернард к Юэну, пытаясь его немного растормошить. Тот был подозрительно молчалив, не острил и не отпускал глупых шуток – это настораживало, будто его подменили, как только он оказался в заброшенном театре. – В первую встречу с Чилтоном ты произвел на него впечатление за счет своих познаний в философии. Не скажу, что я был сильно удивлен, но…
– Но это немного не сочетается со мной, да? – остановившись, спросил Юэн. Он мягко улыбался. – Я ведь выгляжу таким легкомысленным и поверхностным, да?
