Я разделась, села в уголок у окна и заказала пол-литровый капучино с корицей. Времени — вагон, два часа до встречи. И мозг наконец вышел из праздничной комы. А может, Валиково внушение так подействовало… Но я решительно не хочу снова пускать свою жизнь на самотёк и опять кого-то терять. Да и себя — тоже.
Кофе принесли, и я торопливо обняла замерзшими ладонями горячую чашку. Итак. Стороны. Сущности. Есть защитники и есть, как сказал дед, вредители: есть те, кто оберегает людей, и те, кто используется людьми во вред обществу. (А еще, по словам Сайела, есть те, кто просто ужасно не любит писцов.) Слова Иннокентия Матвеевича — о семейном дележе семейного же писца, — кстати, тоже в проверке нуждаются. Но в лоб спрашивать об этом у «мозгоправа», пожалуй, не буду. Нажалуюсь на творческий кризис, утрату связи с действительностью и разбитое сердце. Всё честно и актуально. И посмотрю, как он из меня «писчую» правду вытягивать станет. Что я знаю — чего не знаю. И подловлю.
Инстинкт самосохранения не унимался, и я, подыгрывая ему, слегка переживала. Глазела в окно, отвлекаясь, и формулировала свои проблемы, ежели вдруг спросят. Проблем обнаружилось столько, что впору бы топиться. Но инстинкт встал в позу и заявил, что он против. И вообще. Размышления о сучности собственного бытия надоели хуже горькой редьки. Где бы позитива набраться?..
— Василиса? — раздалось рядом удивленное. — А ты здесь откуда?
Я обернулась. Рядом, протирая шарфом запотевшие очки, топтался главный редактор нашей «уважаемой городской газеты».
— Привет, Гриш. Из дома. А ты откуда и зачем?
Гриша, расстегнув дублёнку, сел напротив и надел очки. Посмотрел на меня мрачно и признался:
— Оттуда же. За… вдохновением я. Дома жена после новогодней смены… в депрессии. И вот, я здесь.
— Опа! — я улыбнулась. — И тебя вирус писательства зацепил? А что пишешь? Надеюсь, не про бройлеров и мэра?
— Всё тебе хиханьки да хаханьки, — и глянул неодобрительно. — А я публикующийся автор, между прочим, — и гордо расправил плечи, — сборник рассказов недавно выпустил… — и добавил тихо: — Но это между нами. Не то ж Игорёк на цитаты разберёт и по офису расклеит. А у меня же… репутация.
Я кивнула, а про себя ухмыльнулась. Отличная идея, кстати. Надо только название сборника выведать и…
— Под псевдонимом издался на всякий случай, — сообщил Гриша, озираясь. Будто опасаясь, что сейчас из-под стола с криком «ага!.». выскочит наш массовик-затейник. — Даже жена не знает. Засмеёт ведь… — и покосился на меня. — Солидный человек, в солидной должности…
— Я не засмею, — заверила быстро. — Тоже ведь пишу… А дай почитать? Есть с собой?
Час ещё сидеть, так хоть отвлекусь.
Гриша замялся, но больше для вида. Ясно же, что и творчество показать хочется, и мнение услышать. И полез в портфель.
— А ты не за этим здесь? Не за музой?
Я из-за чашки быстро глянула на шефа. Вроде, чистый, ни в нём сущности, ни рядом… И честно ответила:
— Я, Гриш, к психологу иду. Мозги вправлять.
— Это хорошо, — одобрил он, доставая распечатки, — это правильно. Глядишь, и с программистом своим помиришься, и личную жизнь наладишь. В новый год — с новой жизнью!
Я едва удержалась от паскудного желания надеть кружку с остатками кофе на его полысевшую голову. Натянуто улыбнулась и уткнулась в рассказы. И через минуту обо всем забыла. Опять межмирные порталы? Почему народ так и тянет сюда гадость всякую натащить? Будто в нашем мире своей гадости мало! Вон, этот, как его, Виктор какой-то, чей сборник я у дяди Бори нашла, тоже про окна в иные миры писал и… Я невольно закусила губу. Чёрт. Как на мою ситуацию-то похоже… Происки информационного поля?..
— Ну как? — Гриша заметил мою отвлеченность. — С пивом потянет?
— С водкой только, — хмыкнула я, — без бутылки не разберёшься. Косяков многовато. Фантастика — фантастикой, но «обоснуи» быть должны. В фантастике летать может и космическое ведро, и ступа Бабы-Яги, но тогда у ведра должен быть реактивный двигатель, а у ступы — артефактная магия. Вот, смотри…
И полчаса объясняла ему на «кошках», где, что и как. Редактор вооружился блокнотом и с интересом внимал. А потом иронично спросил:
— Что же ты такая бедная, если такая умная?
— Видимо, потому что не шибко красивая, — ответила в тон и глянула на часы. — Так, все, мне пора бежать, — и быстро встала, одеваясь. Посмотрела на редактора искоса и вздрогнула. Нет, почудилась тень над его плечом… Не может нас, писцов, быть так много. Иначе же кирдык мирозданию.
И уже на крыльце бизнес-центра сообразила, что оставила на Гришиной совести выпитый кофе. Ладно, заплатит, не обеднеет, раз такой… красивый. Я с трудом открыла тяжёлую дверь и зашла в вестибюль. Стандартный вид: подвесной потолок, плитка на полу, жалюзи на окнах и пальмы в каждом углу. И стол с похмельным охранником. Ага, треть города — похмеляется, треть — работает, а треть — болеет с похмелья и делает вид, что работает.
