К счастью никто не пришел на огонек погреться, выход не был заминирован и аномалии не мигрировали к единственному выходу из подвала — Дубай решил дать нам передышку после всего пиздеца что свалился на голову последние дни? Ой, что-то мне не верится…
Обратную дорогу мы прошагали быстрее раза в два. Всем хотелось побыстрее убраться их этого мертвого города, пока он не подкинул нам какой-нибудь поганый сюрприз.
Как оказалось, сюрприз нам все-таки подкинул. Только не там где мы ожидали — до места стоянки авто мы дошли без проблем, за пару кварталов Мейсон окликнул Роки, предупредив что мы на подходе и мы все с удивлением услышали в отрядном канале голос Марка:
— Рэд, здесь все чисто, только Роки… Короче он в отключке… Я не знаю, что с ним произошло!
Вот тебе бабушка и Юрьев День!
Роки неподвижно лежал под манекеном, на котором был тот самый странный никаб. Лежал, вытянув руку, которой коснулся этого платка. Коснулся и сразу же свалился без чувств. Или мертв? С трех шагов не различить!
— Блядь, еще один кретин! — в сердцах высказался Мейсон, — Вы что не видите, что этот манекен выглядит странно? Здесь вам не Волл-март, все что выглядит странно может быть опасно, а значит нехуй его трогать руками! Да лучше бы вы, дебилы, дальше в Румынии сидели и нефтяные вышки охраняли! Навязали долбоебов на мою голову!
Я миновал матерящегося сержанта, подошел к лежащему навзничь Роки и присел на корточки в шаге от тела и вгляделся. Грудь вроде бы поднимается, мужик еще дышит, надолго ли? Я переключился в режим сканера и окинул пол взглядом — все чисто. А вот манекен меня удивил. Он не светился в электромагнитном спектре как электрическая аномалия, его окружала тончайшая сеть электромагнитных полей, на грани видимости. Сложность и красота плетения захватывала дух, казалось, что узор сплетен сотнями плетельщиц из полупрозрачной паутины. И эта паутина охватывала верхнюю часть манекена с никабом. Я обратил внимание, что под плетением манекен выглядит как новый, но сразу за пределами плетения он смотрелся как положено пластику, простоявшему двадцать лет на солнце и ветру — выгоревшим и потускневшим. Что это за новая напасть на нашу голову?!
— Опасен только манекен, и то не весь, — сказал я, хватаясь за куртку на груди Роки, — Но вы лучше к нему не приближайтесь, я такого никогда не видел!
Я с натугой потянул этого кабана — здоров слоняра! Ко мне присоединился Грабовски, мы вдвоем оттащили Роки из-под манекена. Лейтенант пощупал пульс, поднял веко, и с облегчением сказал, что солдат жив, внешних повреждений нет, состояние похоже на глубокий обморок — дыхание редкое, сердцебиение замедленное, реакция зрачка на свет есть.
— Рохо, почему ты не увидел эту аномалию? — строго спросил меня Мейсон.
— Эта штука почти не излучает в электромагнитном спектре, — виновато пожал плечами я, — Я смогу ее разглядеть только вблизи и то если приглядываться. Это вам не тот электрогриль в который попал Чип!
Грабовски пытающийся оплеухами привести Роки в чувство зло сказал:
— Да что ты говоришь?! А может быть ты все увидел, но не захотел сказать?!
Я слегка оторопел от таких обвинений, потом возмущенно возразил:
— Да нахера мне это надо было? Я думал, что это любому очевидно, что его трогать нельзя! Этот платок светится, как будто вчера из швейной мастерской привезли! Сука, вас что, за ручку как годовалых детей водить надо?!
Грабовски, устав от попыток привести Роки в чувство распахнул на нем куртку, поднял футболку и ахнул:
— А это что еще за хуйня?!
Мы столпились над ним. На руке и груди солдата проступила тонкая красная вязь, сразу же напомнившая мне аномалию, что захватила манекен — там примерно тот же узор я наблюдал. Узор был как будто выжжен по телу Роки хотя я был уверен, что энергии этого электромагнитного поля не хватит даже пушинку поджечь, не то, что кожу человека прижечь! Око Баала продолжало подкидывать нам свои поганые сюрпризы.
Солдат не пришел в себя ни после оплеух, ни после того, как Мейсон загнал ему иглу под ноготь. Состояние Роки напоминало летаргический сон и учитывая обстоятельства неизвестно когда он из него выйдет. И выйдет ли вообще. Грабовски стоял над телом своего бойца, сгорбившись и крепко сжав побелевшие кулаки. Наконец он поднял голову упер тяжелый взгляд в Мейсона:
— А ведь это уже третий мой солдат! Сначала Дип, потом Чип, теперь вот Роки…
— Ты меня в чем-то обвиняешь? — удивленно спросил сержант, — Может быть это я заставил этого болвана взяться за платок?!
— Я видел, как ты что-то сказал Чипу, перед тем как тот попал в аномалию, — зло сузил глаза лейтенант, — И сразу после тот пошел наверх! Что ты ему сказал?!
— Я пытался его привести в чувство, — мягким спокойным голосом, каким обычно успокаивают детей ответил Мейсон, — Меня всерьез беспокоило его состояние, парень вел себя неадекватно и агрессивно. И это, кстати, твоя вина, ты не должен был брать его в экспедицию! Надо было оставить его в Маскате!
Мне захотелось похлопать в ладоши — ну каков артист пропадает! Разговорного жанра, ага.
