Тяжело дыша, я сбросил труп на край разлома. Ну, все, сержант Мейсон Рэд, долгие проводы — лишние слезы, прощаться настроения нет, отправляйся в компанию к остальным своим дружкам.
Уже собравшись скинуть тело я чуть было лоб себе не разбил — совсем забыл! Достал из кармана мультитул от Марка, отщелкнул основное лезвие и не без труда отрезал большой палец правой руки трупа. Попробовал разблокировать им коммуникатор сержанта — экран послушно засветился. Все стандартно, ничего лишнего: адресная книга, почти полтысячи контактов, в папке photo лежит архив с названием porn — все, как и говорил Мейсон. Какой там пароль? Не помню, блин. Трафальгарская битва какая-то. Связи нет, как и ожидалось — ни одной работающей соты в Дохе, надо жалобу в сервис накатать, хех. Палец и коммуникатор отправились в нагрудный карман, тело сержанта тяжело соскользнуло по наклонной плите и отправилось в подвал, откуда несло мертвечиной. В подвале отчетливо кто-то запищал. Совсем хорошо, крыса к крысам.
Вернувшись в подвал, я поморщился — почему все еще воняет? Я принялся шарить по помещению с лампой в руках и нашел-таки источник запаха — в углу небрежно прикрытый тряпкой валялся разделанный труп. Ягодицы и бедра были срезаны, часть руки тоже. Я даже не удивился — сил не осталось. Вот откуда взялись эти полоски мяса, подвешенные под потолком на веревки сушиться — человечина. Крысы промышляют каннибализмом — да и черт бы с ними, я и раньше это мясо жрать не собирался. А между тем мне еще одно тело наружу тащить, и когда это уже кончится?
В очередной раз вернувшись с улицы я вздохнул и покосился на левое плечо, в котором засел дроб от крысиного самопала. Раны выглядели получше, чем место укуса, но тоже воспалились. Придется извлекать, оставлять внутри дробинки плохая идея. А у меня из инструментов только мультитул. Там как раз есть пассатижи с тонкими губками.
Обеззараживать инструмент пришлось на огне лампы. Дробинки засели неглубоко, извлек их быстро. Подсохшие было ранки опять начали кровоточить, я перемотал их бинтом. Надеюсь, что не занес в рану никакой заразы. А впрочем, у меня на руке рваная рана от укуса бомжа-каннибала — все, что могло попасть в меня в этом месте, уже попало, поздновато начинать беспокоиться. Меня опять начинало знобить, руку ощутимо дергало — пришлось проглотить еще таблетку антибиотика и таблетку противовоспалительного. Мне нужна медицинская помощь, нужны лекарства — надо срочно идти искать потеряшек!
До вечера я успел полежать на вонючей лежанке, немного прийти в себя. Подумав, устроил в соседнем доме тайник — закинул в нишу в полу все лишнее оружие, ящик с консервами, три из четырех пятилитровок с водой. Навалил сверху обломков бетона и камней — совсем хорошо получилось, если не знаешь, фиг догадаешься что здесь схрон. Вряд ли я сюда вернусь, но бросать добро на поживу крысам тоже не хочется.
Темнело здесь рано — часам к шести солнце начало красить закатным красным светом руины, когда я вышел из своего убежища. Перед этим я битый час проторчал на наблюдательном посту, изучая предполагаемую трассу движения на северо-запад и как минимум пару километров мог шагать по намеченному маршруту. Заодно я убедился, что мои предположения о наличии других стай крыс в городе были верны — я видел пару жидких дымов поднимавшихся с северо-востока. Там кто-то жег огонь, и был достаточно силен или нагл, чтоб делать это при свете дня. Случайные встречи мне были не нужны — крыс я не боялся, но сдохнуть, чтоб стать кормом банды помойных бомжей-каннибалов мне претило — меня ждала смерть в расцвете славы под прицелом нескольких телекамер в самом рейтинговом шоу мира, не для вас, чертей помойных, цветочек рос, хе-хе!
Шорох опять забухтел что-то издевательски-одобрительно, и я мельком подумал, что моя личная шизофрения стала проявлять еще больше эмоций и реагировать на мои действия, и все это не к добру. Наверное, именно так сходят с ума, сначала в голове появляется голос, потом вы начинаете с ним беседовать, и он дает вам советы…
Справедливости ради иногда Шорох бывал полезен — именно от него я узнавал о приближении песчаных бурь, но по большей части от него был один только вред — мои заскоки и психи были четко связаны с этим шуршанием, и в последнем бою большую часть ран я получил именно потому, что изображал из себя обожравшегося мухоморов берсерка и бросился в рукопашную, вместо того, чтоб пострелять крыс из пистолета или зажарить разрядом.
А еще я не мог понять, как я прозевал последнюю бурю, которая налетела сразу после выстрела из гранатомета по нашему пикапу — налетела в ту же секунду и закончилась строго после боя. Шорох тогда до последнего мига не давал мне знака, что намечается шторм. А кстати, та буря во время атаки дезертиров началась примерно так же — в момент атаки и закончилась сразу после боя. Или местные бомжи научились управлять погодой, или у меня бзик на почве конспирологии. Еще одна монетка в копилочку местных странностей.
