Толпа впереди стала вязкой, настолько плотной, что раздвигать ее означало давить живых. Тирана повернула голову, Бранд жестами показал «раздели толпу». Глыба кивнула и камень площади вздыбился, образуя вал. Она не смогла пробить щит Веры, которым жрецы отгородились от песен Минта, и вал из камня и земли начал опоясывать полукруг храмов и толпы рядом с ними.
— Дед, помогай! — заорал Минт, поворачивая голову.
Юный бард одним прыжком вознесся на вершину вала и закричал, вскидывая руку и указывая ею на жрецов:
— Я не боюсь вашего проклятия! Пусть Узианда явится и проклянет меня лично, зачем мне ее вера, если погиб мой друг?!
Бранд собирался прыгнуть и оглушить его, но в этот момент замер, словно его пронзила молния Ланы. Вал и живые на нем, словно статуи, выкрики о вере и готовности сражаться против нее.
Вьюга воспоминаний обрушилась на Бранда.
22 день 7 месяца 833 года, остров Мертвых
По слухам, Теплый Океан, разделявший материки Перты и Керики с Сией, потому и был теплым, что на севере его находился остров Мертвых, втягивавший в себя весь холод. Сейчас Бранд готов был с этим согласиться, даже повышенная Выносливость и Адаптивное Сопротивление не помогали, холод забирался внутрь, сковывал движения, замораживал мысли.
— Тебе здесь не рады, — пела метель.
— Уходи, здесь не место живым, — скрипели лед и снег под ногами.
Бранд достал флягу и глотнул согревающего зелья, ощутил, как по телу побежало тепло от смеси алкоголя и маны. Метель перекрывала все, не давала видеть, слышать и ориентироваться, и обычный живой, скорее всего, заблудился бы тут и умер. Бранд полез в карман и достал кольца, снял варежки и начал торопливо цеплять их на пальцы. Искусственное повышение Атрибутов вещами никогда ему не нравилось, но сейчас, пожалуй, не было выбора.
Сообщения мелькали, Восприятие росло и Бранд ощутил направление на главный храм Гароса, бога мертвых. Пошел туда, на ходу доставая из кармана еще пояс и шарф, повышающие Восприятие и Выносливость. Метель вокруг была необычной, в ней ощущался привкус божественных умений, замешанных на Вере.
— Так бы сразу и сказали, — проскрипел Бранд упрямо.
Выдохнул, очищая разум и тело от враждебности. Никакого желания сломать храмы и вбить жрецов бога мертвых в могилы, чтобы позвали своего владыку сойтись в битве с Брандом. Метель сразу приутихла, сбавила накал и вокруг стало даже терпимо.
Вот задачка, подумал Бранд, взбираясь на склон огромного куска льда. Сражаться бесстрастно, без злобы и ненависти, но, если не будет эмоций, как сражаться? Метель завыла чуть сильнее, попыталась сбросить его вниз, Бранд нацепил поверх варежек и теплых унт кастеты с шипами и упрямо двинулся дальше, вбивая их в лед.
— Ого! — не удержался он от возгласа.
