Валентин также не стали рассказывать приятелю про картину из холщовой сумки Гуруджи. Это лишь их версия. Возможно, эти подробности не имеют отношения к делу.
— Ох, ребята, — сказал Миша, и его улыбка была весьма многозначительной, — мне сдается, вы что-то здесь не договариваете?
— С чего ты взял? — весьма натурально удивился Валентин, хотя его мнение о дедуктивных способностях приятеля в этот момент заметно повысились.
— Да я вас хорошо знаю! — от души рассмеялся Миша, — там, где появляется ваша компания — скучно не бывает. Колитесь, что у вас в загашнике? Труп в багажнике?
Он еще продолжал смеяться, но глаза его посерьезнели.
— Вы на всякий случай еще раз проанализируйте все, что знаете, — может, и сможете подбросить дровишек в огонь. А? Или мне это только кажется?
— Михаил, — проникновенно произнесла Иванка. — Нас очень беспокоит судьба нашего товарища, человека тонкой душевной организации, прекрасного художника, человека, которому не от кого больше ждать помощи, понимания и сочувствия…
У Валентина от такой прочувствованной речи что-то даже защекотало в носу и в глазах, ему захотелось достать платок и громко высморкаться. Но он вовремя вспомнил, что платок забыл дома. Интересно, а если он сам попадет в подобную историю, и будет так же, как Гуруджи, валяться на больничной постели, что скажет Иванка? Будет ли так же со слезами в голосе вспоминать о нем? Расстроится? Опечалится?
— Хорошо, я сейчас же позвоню в христианский «Красный крест»… — предложил Михаил, — пусть пришлют к нему медсестру.
— Миша, на выход, — в комнату заглянул кто-то из сотрудников.
— Ну, простите, ребята, — Михаил быстро поднялся, — сегодня у нас небольшая запарка. — Затем немного помедлил, пытливо глядя на Иванку и Валентина, добавил на прощанье, — думаю, у нас с вами еще будет возможность обсудить это дело немного позже. Идет?
И, не дожидаясь ответа, быстро ушел.
* * *
Подъезжая минут через пятнадцать к дому Иванки, Валентин увидел то, что меньше всего ожидал увидеть…
Издалека они заметили маячившую на тротуаре перед домом знакомую фигуру, несмотря на довольно теплую погоду, завернутую в длинную бежевую шаль домашней вязки. Это была Валерия. И что-то с Валерией было не так. Она была растрепана и походила на птенца сороки, которого мать-сорока только что научила летать.
— Ой, ну, слава Богу, — завидев Иванку и Валентина, Лера бросилась к ним навстречу. — С вами все в порядке?
— А почему с нами что-то должно быть не в порядке? — удивленно спросила Иванка, обнимая ее, хотя в ее голосе прозвучали такие же слегка тревожные нотки, что и у Леры.
Валентин подумал, что женщины порой, как летучие мыши, могут изъясняться ультразвуками. И, что самое интересное, — при этом прекрасно понимают друг друга. «Отчего же прочие люди… к примеру, мужчины, не могут так же общаться друг с другом?…».
— У меня сегодня с утра было какое-то странное чувство… — Лера смотрела на них, словно мать, наконец, встретившая своих любимых детей из дальнего и очень опасного путешествия, — что с вами что-то приключилось. Я стала тебе звонить, — она заглянула Иванке в лицо, — а телефон был выключен.
— Я его забыла зарядить, — ответила Иванка.
— Но я этого не знала. Вот и помчалась к тебе…
Валентин знал эту странную привычку Леры — вот так просто, не предупреждая, нарисоваться в дверях — будь это ночь, или несусветная рань, неважно: «ах, я проезжала мимо…», «я соскучилась…», «мне дома было так одиноко», «у меня предчувствие…»
И уж совсем неожиданно для Иванки и Валентина, в дверях подъезда нарисовался Михаил, разговаривающий с консьержкой.
Он махнул рукой Иванке и Валентину.
— Ну вот, я же недаром говорил, у меня предчувствие, что мы с вами очень скоро снова встретимся.… Я ведь не сразу понял, что это твоя квартира ограблена, — повернулся он к Иванке.
Та замерла как вкопанная. У Валентина тоже перехватило дыхание. Вот оно, понеслось. Ох уж эта Иванка! Вечно вокруг нее вертится вся Вселенная, и, как правило, не в ту сторону.
— Представляете, — затараторила вышедшая вслед за Михаилом консьержка, — вот эта милая женщина, ваша приятельница, — она указала на Леру, — увидела, что ваша дверь открыта… А я ведь никого из посторонних сегодня в подъезд не впускала. И, потом, я никогда не позволяю себе отвлекаться, или покидать своё рабочее место… в моей жизни такое впервые! — Женщина почти плакала.
Еще бы! В их тихом, приличном квартале, более того, — в их очень респектабельном доме, чтобы случилось подобное! Невероятно!
И они все направились в квартиру Иванки.
У ее двери дежурил молодой парнишка в милицейской форме.
Все вместе они вошли внутрь. На первый взгляд все в квартире было в полном порядке. Обувь Иванки валялась по всей прихожей, на вешалке висели осенние, зимние и летние куртки все вместе. В общем, все было на своих привычных местах, все как всегда.
