— Ну, давайте смотреть, что пропало. — Михаил привычным цепким взглядом окидывая пространство квартиры, искал какие-то зацепки, подсказки: то ли в виде грязного следа ботинок на полу, то ли брошенную отмычку, или четкие отпечатки чужих пальцев на зеркале, и вообще все, что могло бы послужить уликой и указывало бы на недавнее присутствие злоумышленников, вскрывших квартиру и унесших самое ценное.
Иванка осторожно, словно это была чужая квартира, прошла за ним вглубь.
Валентину размышлял, стоит ли рассказывать сейчас Михаилу о Гуруджи, о странной картине кисти неизвестного художника, которую тот подарил Иванке. Валентина мучила мысль, что и эта попытка взлома квартиры Иванки каким-то образом тоже может быть связана именно с появлением в доме той картины… Кстати, а где сама картина?
Но когда он взглянул на подозрительно молчаливую Иванку — что-то помешало ему выложить все Михаилу. Парень-то он хороший, но уж слишком буквоед. Ему давай факты, доказательства, улики. А какой конкретной информацией они могли с ним сейчас поделиться? «Иванка начала новый роман… при этой ей по ночам снятся драконы… а еще у нас есть такой друг — Гуруджи, которого вчера пытались ограбить…»?
Вначале им надо самим разобраться, есть ли какая-то связь между всеми этими событиями, чтобы не выглядеть нелепо перед ребятами из милиции.
Михаил посоветовал ни к чему не прикасаться. И они осторожно прошагали через все три комнаты и кухню.
— Ну, как, все в квартире на своих местах?
— Да, — уверенно кивнула Иванка.
Валентин несколько помедлил, потому что так нигде и не увидел картины, но подтвердил слова Иванки.
— Все так, как вы оставили, уходя из дома? А не могло случиться так, что вы …просто оставили дверь незапертой? Спешили, или что-то отвлекло вас, когда покидали квартиру? — спросил Михаил.
— Когда я увидела дверь твоей квартиры открытой, — взволнованно начала Лера, нервно кутаясь в шаль, и в голосе ее звучала озабоченность, — мне показалось, с тобой что-то случилось. С утра у меня было странное предчувствие, что тебе грозит неприятность. — Валерия чувствовала себя виноватой. Ведь именно она подняла весь этот переполох.
— И она появилась, эта неприятность, — попробовал сострить Валентин, давая понять Лере, что мы сами порой привносим в жизнь своих ближних достаточно много хлопот. Но осекся, наткнувшись на колючий взгляд Иванки. Так она обычно просила его заткнуться. Что он тут же и сделал.
— Знаешь, — задумчиво, стараясь припомнить, ответила Иванка Михаилу, — когда я выходила из дому, то разговаривала в этот момент с …неважно… ты его не знаешь… Разговор этот был для меня очень важен, и в этот момент как назло телефон вырубился. Я разозлилась, помню — бросила телефон в сумочку… А вот закрыла ли дверь на ключ, — хоть убей, не помню. — Она виновато улыбнулась Михаилу.
Лера только молча развела руками, отказываясь понимать такую трактовку событий. Ведь она была уверена, что спасает подругу от воров!
— Ну ладно, ребята. Будем рассматривать и такую версию: дверь осталась открытой из-за рассеянности хозяйки квартиры. А, кстати, окно в комнате тоже было открытым, когда вы уходили?
— Возможно, — быстро ответила Иванка, глядя в сторону. Но Валентин-таки узрел, что ее левый зрачок предательски убежал в сторону.
«Ага, мокрушница, опять врешь. Но где-то же есть и на тебя праведный суд», — подумал он.
Перед уходом Михаил помедлил, пристально окинув взглядом квартиру, посмотрел в лицо Иванке и медленно и выразительно произнес:
— Если обнаружите что-нибудь, — он сделал в воздухе неопределенный жест, — ну, вы сами понимаете, что-нибудь странное, какие-то изменения, или какую-то пропажу — звоните. До скорого!
— До скорого! — нестройным хором ответили они.
Валентин, Иванка и Валерия молча сидели на кухне и так же молча глядели друг на друга. И молчание это говорило… в общем, говорило оно о том, что каждому из них было что сказать друг другу…
Валентин, к примеру, мог бы кое о чем спросить Иванку. Например, — зачем она врет? Дверь она могла не запереть, лишь находясь в изрядном подпитии. В трезвом же виде она была очень аккуратна. И, кстати, где же эта чертова картина? Хотелось бы еще раз взглянуть на нее. И можно ли быть случайностью, что новый Иванкин роман — о художнике?
А Валерия, в свою очередь, могла бы напомнить Иванке, как их обоих сколько раз выручала именно ее, Леры, интуиция, и что Иванка могла хотя бы поблагодарить ее за бдительность, а не выставлять сумасбродной дурой перед этим приятным молодым человеком из милиции.
Иванка смотрела на них обоих с совершенно непроницаемым лицом.
В кухне громко тикали настенные часы в бамбуковой оправе, Лера куталась в шаль.
Все они понимали одно: надо успокоиться, разложить мысли по полочкам, и тогда станет ясно… Что? Да хоть что-нибудь!
— Я сейчас, только переоденусь… — произнесла Иванка и отправилась в спальню.
Валентин принялся варить кофе.
— Может, хоть ты мне объяснишь, что происходит? — спросила Лера, явно обеспокоенная, что ее потрясающая интуиция на этот раз, похоже, дала сбой.
