Ее учитель, пожилой седовласый человек, словно чувствуя, что она сейчас переживает, тихо говорит ей: «те, кто сидит в зале и смотрит на вас — они ведь на самом деле помогают вам, общаясь с вами на невербальном уровне, они сопереживают и сочувствуют …А вы просто-напросто должны подарить им какое-то самое главное свое открытие. Вашу саму-самую секретную тайну… Плохой или грубый человек ее все равно не поймет. Поймут лишь те, кто настроен с вами на одну волшебную струну, кто разговаривает с вами с открытым сердцем, с огромной симпатией.
И вот этот наступивший день концерта. И когда Валерия поднималась по ступенькам на сцену, и перед глазами бежали эти мерцающие, слегка трассирующие дорожки от огней рампы, она окончательно поняла, какую тайну она должна сообщить тем, кто сидел в зале. Да, действительно, Лунная соната, которую она должны была исполнить, была посвящена юной графине Джульетте Гвичарди, в которую был влюблен композитор. До сих пор считалось, что именно она покинула композитора, предпочтя его другому. Но на самом-то деле все было как раз наоборот. Великий композитор просто-напросто …использовал свою юную Джульетту: «Перемена, произошедшая во мне теперь, вызвана милой, чудесной девушкой, которая любит меня и любима мною», писал великий Людвиг ван Бетховен. Но его собственная музыка все же выдала посвященным правду: эта девушка была лишь прикрытием. Она лишь помогла пробудиться необыкновенным, уже почти забытым в его зрелом возрасте эмоциям, и ему удалось, наконец, то, о чем мечтал давно. Поймать этот луч, эту светлую дорожку, возводящую на небеса, в даль, почти недостижимую для простых смертных, туда, где нет страстей, а чувства возвышены до блаженного покоя вечности у престола Создателя.
И это было так прекрасно, что Людвиг практически не заметил, как его покинула юная Джульетта и ушла к графу, а по совместительству, музыкальному администратору и композитору-любителю Венцелю Галенбергу. Девушка была на самом деле лишь ключиком к секретам вдохновения.
А что касается самой Джульетты — что ж, женщины быстро забывают тех, кто изменил им с лунным светом…
Валерия вдруг услышала свой голос, напевавший основную тему из второй части «Лунной сонаты». И вовсе не удивилась этому. Ох уж эта «лунная дорожка», бегущая в полночь от сердца к сердцу…
Она взглянула на сидящих рядом людей.
Иванка, полуприкрыв глаза, слегка покачиваясь в такт неведомым мыслям или ритму услышанной ею музыки внутри своей души, а может просто думала о чем-то своем.
Валентин, уставившись в одну точку застывшими, странно поблескивавшими глазами, тоже, по всей видимости, пребывал в далекой нирване.
То ли от голоса Леры, то ли от какого-то внутреннего толчка, Валентин также пробудился.
— Что за черт… — были его первые слова после этих нескольких минут? часов? — А она, эта картинка, признаться, — с доброй чертовщиной. Вчера я ее, честно говоря, и не оценил по достоинству.
— Да, и тебе она тоже такой показалась? — живо переспросила Валерия. Но на самом деле ей самой просто не терпелось поделиться всем тем, что она только что пережила.
— Представляете, я прониклась ее настроением и вдруг погрузилась в такие далекие воспоминания юности!.. Вспомнила, как впервые мне захотелось сочинять музыку…
— А я вот сейчас «впал в детство», — попробовал пошутить Валентин, вспоминая, как только что, словно провалившись в какую-то воронку времени, очутился в далеком детстве.
— Как тебе эта картина? — спросил Валентин у Иванки. — Странная она… Но что-то в ней, действительно, есть.
— Знаешь, меня тоже бросило в детство, — коротко отозвалась Иванка. Затем, посерьезнев, подытожила:
— Итак, у нас у троих возникли детские воспоминания… Интересно. Надо подумать, что бы все это значило… А вообще-то уже поздно. Хватит на сегодня впечатлений. Все остальное — завтра, на свежую голову. А пока — спать, спать, спать…
Иванка лукавила. Она вовсе не собиралась спать. Когда Валерия с Валентином ушли, она, убрав посуду, забралась с ногами на огромный мягкий диван, положила на колени планшет.
Полуночный Интернет… Что-то в этом есть… ну, что-то почти от полета над гнездом… скажем так, всего человечества, что-то неземное, нереальное. В час, когда весь окружающий мир спит, — твоя мысль летает над землей, вступая в контакт с чужой, не спящей мыслью. И при этом ты толком не знаешь: то ли от инферно, то ли от рая она, эта чужая мысль…
Иванка хотела пошарить по и-нету в поисках информации о картинах-предсказателях, о картинах-знамениях, в общем, о произведениях искусств со странной судьбой.
«Странная судьба предметов искусств». На эту тему выскочило множество статей.
«…Диадема, которую выкопал в Трое Шлиман, оказалась на самом деле египетской. Когда служительница музея, взяла ее в руки и поднесла к свету, то вскрикнула. На ее руках внезапно возник ожог, словно от огня. Дело в том, что эта диадема оказалась в немецком музее в результате кражи».
