— Почему украл? — обиделся Гуруджи. — просто позавчера, когда я принес тебе эту картину, — вы собирались уходить. И поэтому бросили ее, где попало, даже на стену не повесили. Вот я, уходя, и засунул ее за шкаф. Меня еще мама учила: особо ценные вещи нужно прятать за шкаф, потому что там никто не догадается искать. Выходит, это и в самом деле помогло?
— Похоже, вы тут не скучаете. Если не секрет, о чем речь? — спросил Артур.
— Речь о… картине, — пояснил Гуруджи, провожая глазами последний кусок бутерброда, который исчез во рту гостя Иванки, — …со странной, как выразилась Иванка, судьбой. Это я подарил ей эту картину.
Артур внимательно вгляделся на картину.
— Действительно, похоже на дракона, — отозвался наконец. — Она похожа на дракона, закрученного в спираль.
Артур говорил медленно, невыразительно, и сейчас производил впечатление медиума, находящегося в фазе активного сна.
— Да, спираль… Она тут четко различима, — продолжал он. — Кстати, спираль символизирует то же, что и лабиринт. Может являться изображением вращающегося небосвода, движения Солнца, смены времен года, вращения земли…означает плодородие и динамический аспект бытия. Как вихрь или водоворот, спираль отождествляет великие созидающие силы… это символ энергии в природе!
Иванке не доводилось еще видеть Артура в таком состоянии. Он явно сел на какой-то свой конек. Может, он еще и медиум?
— Этот символ — спираль — связан с solve et coagula в алхимии. Может также быть символом пламени и огня, как в символике кельтов. … Похоже, у этого шедевра действительно интересная судьба, — задумчиво заключил он.
Во входную дверь уже должно быть минут с десять кто-то настойчиво звонил. Но присутствовавшие на кухне были настолько увлечены созерцанием и обсуждением загадочной картины, что эти настойчивые звонки долго не доходили до их сознания.
Наконец до Иванки дошло, что, возможно, к ней рвется еще один непрошенный посетитель, и она пошла открывать двери.
На пороге стоял Валентин. А с ним еще двое молодых людей с одинаковыми выражениями лукавства, озорства и любопытства на лицах. Это были «варяги», «литпацаны», о которых вспоминал пару дней назад Валентин. Начинающие писатели Аменхотеп и Иракли.
Были ли это их настоящие имена — Иванка не знала. Возможно, это были псевдонимы. Но по большому счету это никого не интересовало, так как ни их имена, ни псевдонимы пока еще не были известны на вершине литературного Олимпа.
Этих ребят им когда-то порекомендовали в издательстве, которое уже три года работало с Иванной Панчовски. Литпацаны там выполняли разные мелкие задания — от подбора нужной информации по теме, — до дописывания эпизодов, если писателю самому по какой-то причине влом было это делать.
Как догадалась Иванка, Валентин притащил пацанов, чтобы вместе с ней подвигнуть и настроить их на создание концовки романа, который она задолжала издательству.
— Ну, рад, что всё в порядке и все живы, — воскликнул Валентин с порога. — А то я уже начал волноваться. Твой телефон не отвечает, наверно, забыла зарядить?
— А у нее гости, — как всегда невпопад встрял в разговор Гуруджи.
— Да я уже вижу… — парировал Валентин, но вдруг, заметив посреди кухни стоящую на стуле картину, замер на полуслове.
— Ни фига се!… — только и смог произнести он. — Пока меня тут не было, у вас каким-то чудом эта картина нарисовалась снова? Что за чудеса?
— Да это все Гуруджи. В тот день, когда он ее притащил, — мы собирались в город. И Гуруджи перед уходом, никому ничего не говоря, засунул ее за шкаф, чтоб, как он выразился, — «она не пропала»…
— Как в воду смотрел! — засмеялся Валентин. — Не зря говорят, что у первобытных людей интуиция развита гораздо сильнее, чем у цивилизованного человека.
Гуруджи засопел, пытаясь уловить скрытый смысл комментария Валентина, но такое напряжение сил мысли оказалось для него слишком утомительным, и он вскоре оттаял и, как ни в чем не бывало, улыбнулся.
— Вот так вот я и спас ценное произведение искусства, — с гордостью провозгласил он.
Валентину нечем было крыть.
Иванка краем глаза заметила, как вдруг застыл Артур, по-прежнему продолжая сидеть спиной к присутствующим. Он один оставался неподвижным, словно всецело погрузившись в созерцание картины
— Класс! Отпад! — воскликнули по очереди Аменхотеп и Иракли, разглядывая картину и комментируя свои впечатления от нее.
— Затягивает…
— Что-то в этом есть… Словно драконий глаз. Говорят, есть такой минерал, «Око дракона». Когда долго вглядываешься в него — там открывается почти бездонная глубина. Третье измерение. В древности этим минералам поклонялись, как средоточию магических сил…
«Да, мальчишки не так глупы, как кажутся на первый взгляд», — подумала Иванка.
— А она, кстати, и называется «Око Дракона», — вставил Гуруджи.
— Спорим, у нее наверняка непростая судьба?
— А вот нам сейчас Гуруджи о ней расскажет…
