Когда Гуруджи отправился домой, Валентин послал Ираклия за парой бутылок красного вина, и весь вечер они с Иванкой наставляли молодых литераторов, какой должна быть концовка «Черного ветра», последнего романа Иванки Панчовски.
Лит. пацаны согласно кивали головой, уминали с неимоверной быстротой пиццу, запивая ее красным сухим.
В общем, этот вечер закончился на удивление спокойно, без приключений.
Затем, когда уже ушли и лит. пацаны, Валентин поставил еще раз новый, недавно записанный диск Валерии. Музыка и в самом деле была хороша, хотелось слушать еще и еще. Особенно вторая часть рондо, очень спокойная, светлая, со внутренней едва заметной улыбкой.
Иванка сидела рядом на диване, молча смотрела на загорающиеся по очереди фонари и звезды за окном.
Слишком много событий за один день. Ничего говорить и обсуждать ей уже не хотелось. Хотелось просто помолчать с закрытыми глазами, ни о чем не думая.
Быстро темнело, но они не зажигали света, довольствуясь быстро меняющимися оттенками вспыхивающих фонариков за не занавешенным окошком.
— Так что с тобой происходило в эти последние пару дней? Я уже Бог знает что передумал, — спросил вдруг Валентин, — телефон твой не отвечал. И только Лера знала, что позавчера ты была с каким-то приятелем в арт-клубе.
— Неплохая музыка, — невпопад ответила Иванка, теребя бахрому на диванном покрывале.
— Так что это за… охотник за змеями? — не успокаивался Валентин.
— Ты что, отец мне, или брат? — по-прежнему вяло попыталась возразить Иванка, хотя было видно, что ее мысли сейчас где-то очень далеко.
— Я просто опасаюсь, как бы этот твой новый знакомый тоже не оказался каким-то образом замешан в эти приключения с картиной. Ты давно его знаешь?
— Ревнуешь? — довольно нахально спросила Иванка.
— Размечталась! Просто этот человек… жаль, не рассмотрел, не поговорил с ним. Но, по крайней мере, он хоть не похож ни на культуриста, ни на тренера по фитнесу. Уже одно это хорошо. Он очень напомнил мне… ах да, я тебе уже говорил. Я мог бы поклясться, что это вылитый Эдик…
— В таком случае, почему он тебя не узнал? И потом его зовут вовсе не Эдик.
…Иванке в эту ночь снова приснился зеленовато-коричневый водоворот из листьев, плавающих на воде и увлекающий в свою влажную и теплую глубину. (В глубину тоннеля, похожего на глубокую пещеру).
И она провалилась — то ли в этот водоворот, то ли в сон.
…В этой темной, теплой, парной глубине — то ли тоннеля, то ли пещеры клубился теплый туман и почти ничего не было видно. Лишь впереди нечетко поступало что-то вроде решетки. А из-за нее, из-за этой решетки на нее смотрели чьи-то глаза. Она вглядывалась в полумрак. Из тумана выступило лицо. Это… Николай Май! Где это он? В пещере? Что это за решетка? Тюрьма?
Затем она увидела, что находится в какой-то гористой местности. Вокруг были скалы. Она быстро проносилась, словно летела, над тропинкой, ведущей к пещере. Но это же… это пещера Старшего Ведающего Саматы? По крайней мере, подобную местность она видела во вчерашнем сне.
Да, она летела, летела легко, но в какой-то момент почувствовала, что силы ее покидают и она вот-вот упадет. Как пополнить ту силу, что обычно держит ее над землей в других снах? Эта сила сейчас почти на исходе.
Огромным усилием воли Иванка удерживается от падения, продолжая свой бесшумный полет над тропой. Но в какой-то момент, снова стремительно теряя высоту, все же начинает падать…
“Не уверена, не уверена”… - пульсом в висках стучит эта мысль.
Иванка просыпается среди ночи, стараясь вспомнить, удержать в своем сознании только что промелькнувшие в голове перед самым пробуждением картины…а пока в голове этот ритм: то ли то ли барабана, то ли биение пульса…
Иванка машинально потянулась рукой, но рядом не было никого. Черт…
Ей сейчас нужно было с кем-то обсудить то, что пока сохраняет ее память. Единственный, кто мог бы понять ее, Валентин, наверняка, сейчас крепко спит.
Ее рука наткнулась на …книгу легенд, лежавшую рядом на кровати. Но даже она не может объяснить, почему ей теперь с завидным постоянством снятся все эти древние легенды.
Ища ответа на этот вопрос, Иванка опять провалилась в тот же прежний сон, в котором все же произошли какие-то изменения.
Она снова увидала, что на высоком горном плато горит выложенная на земле аккуратным ровным кругом трава. За пределами круга по внешнему периметру сидят младшие служители. На коленях у каждого — барабан из тонкой, но крепкой кожи горного кассана. Ритм барабанов, энергичный, пульсирующий в висках, все убыстряется, и со временем начинает казаться, что он уже бьется в крови одним ритмом с сердцем. Эти звуки становятся все громче, все быстрее… кажется, они вызывают внутри тела необычный резонанс. Все существо сливается с этим всепоглощающим ритмом жизни и смерти…
