Валентину только запомнилось ощущения растворения в пространстве. Странно. Он летел, «унесенный ветром», с каждой секундой становясь все легче и легче. Ум и тело сопротивлялись этому, а интуиция тихим голосом подсказывала: не надо сопротивляться, просто доверься…
И в том пространстве, которое теперь окружало его со всех сторон, он ощущал чье-то внимание. Но не понимал, откуда оно исходит. Словно кто-то наблюдал за ним сквозь толстое стекло.
Валентин старался изо всех сил понять, что его теперь окружает. Он ощущал, что это было что-то живое, мыслящее. Но удавалось разглядеть только темноту, правда, она была какая-то …бархатная, а отнюдь не зияющая темнота пустоты.
Он ощущал каждой своей клеткой, что в этом пространстве, которое он воспринимал, как сплошную тьму и невесомость, — сейчас что-то происходит. Здесь ощущалась энергия события. Это было какое-то движение, которое зафиксировали его органы чувств. Правда, он не мог понять его природу.
От этого ему стало жутковато.
И упругая стена, которая встретила его, теперь не удивила. Она просто отфутболила его назад с той же скоростью, с которой он влетел сюда и бабахнулся об нее.
И он покорился тому, что происходило с ним.
А потом ему послышались какие-то звуки. Откуда-то издалека доносился странный мелодичный гул. Прислушавшись, он поймал разницу тонов, полутонов, и, как ему показалось, даже ритм. Это была очень странная музыка. Ни один из знакомых ему инструментов не мог бы издавать такие звуки. И все же в звуках этой странной «плавающей», «скользящей» мелодии, было что-то удивительно знакомое.
Валентин успокоился. Ощутить хоть что-то знакомое в этом призрачном мире, — было уже кое-что…
И его полет сразу стал менее стремительным, и, похоже, даже приобрел определенный вектор. Валентин всем своим сознанием, всем существом потянулся туда, откуда слышалась эта музыка.
И музыка действительно стала приближаться. Хотя, вернее, это он приближался к ней.
«Как парящий на ветру багряный лист,
Унесенный ураганом от земли…
Мчал я сквозь дожди, что пролились
На мою судьбу… и обожгли»…
Откуда-то изнутри полились стихи, Валентин не мог сообразить, чьи они? Разве что …его?
Валентин почувствовал свое тело, руки, ноги… Он стал делать ими движения, напоминающие движения пловца в морской воде. И от этого двигался все быстрее и целенаправленнее.
А затем, словно какая-то мощная помпа или пневматическое оружие выплеснуло его в твердое, жесткое и вполне реальное пространство, наполненное ошеломляюще громкими шумами: волн, ветра и грохота камней. Он ударился обо что-то очень твердое и острое и потерял сознание.
Лера уже начала беспокоиться. Прошло несколько часов, как ее друзья ушли вглубь тоннеля. Уже начинало светлеть на востоке, предвещая восход солнца. Что с ними могло случиться?
Вскоре после того, как друзья скрылись в черном зияющем тоннеле, — их остров накрыло ураганом. Едва разгорелся новый костер, как очередной порыв шквала, ворвавшись в грот, снова разметав костер и оставшиеся вещи. И после этого в недрах пещеры раздался громкий глухой звук, словно где-то там, под землей, взорвалась шумовая бомба.
И долго еще после того Лере слышались где-то далеко в глубине темного тоннеля какие-то странные звуки, похожие то ли на стон ветра в дымоходе старого дома, то ли на завывания привидения в подвале старинного особняка.
В общем, все, что происходило в эту ночь вокруг, казалось ей настоящим фильмом ужасов.
Лере было по-настоящему страшно. Тем более, что Иванка, Валентин и Гуруджи словно сквозь землю провалились. Ей лезли на ум всякие мысли. Например, что друзей могло завалить в глубине пещеры оползнем, либо смыть шквального порывом в подземное озеро. Как им помочь? Позвать Адама? Но как оставить вход в пещеру без охраны!? Она ведь клятвенно обещала ждать друзей здесь.
Она не знала, как поступить, с опаской поглядывая в глубь грота.
И тут ей пришла в голову мысль.
Она извлекла из рюкзака тщательно упакованную коробку. Там был набор хрустальных стаканчиков, которые ей подарили восторженные поклонники на круизном лайнере.
То, что она теперь задумала, — пожалуй, напоминало магический обряд.
Расставив стаканчики перед собой на ровной поверхности прямоугольного камня в три ряда, она наполнила каждый из них водой до определенной высоты.
Эта техника «поющие стаканы» была ей известна давно. И сейчас это был единственный инструмент, который был ей доступен.
Когда Лера провела пальцем по ободку первого стаканчика — раздался «скользящий», тонкий, слегка заунывный звук. И каждый стаканчик, наполненный водой, теперь издавал определенный звук, соответствовавший уровню воды в стакане. И вот из этих звуков Лера и стала теперь слагать свою мелодию.
В этой мелодии она хотела выразить и свою тревогу за друзей, и своё желание им помочь. Здесь было и преодоление «мира теней» с помощью перехода из одного мира в другой, более светлый.
