Иванка прикрыла веки и на мгновение погрузилась в воспоминания того вечера.
Валентин незаметно наблюдал за ней. Может, сейчас эти воспоминания будут некстати? Хотя она уже снова с ними, и все невзгоды, кажется, позади. Но — кто его знает? Особенно если вспомнить, в каком они ее состоянии нашли.
— Тогда, в монастыре, твоя мелодия показалась мне такой знакомой, — повернулась к Лере Иванка. — она Именно с нее, с этой музыки, у меня начались воспоминания о… о моей настоящей жизни. Эта музыка на стаканчиках, она была такая странная, эти плавающие звуки. Порой словно переходящие в ультразвук…
— …Как у летучих мышей, — засмеялся Гуруджи. — Наверно, Лера провела слишком много времени в их обществе в пещере, и научилась говорить и петь по-ихнему.
Тут он — вероятно, машинально — пододвинул к себе и ее коктейль.
— Еще бы тебе не была знакома эта мелодия, — заметила Лера Иванке, — ведь именно ты отстукивала этот ритм тогда, у Фиорелли, а я лишь построила на его основе все темы моей музыкальной пьесы.
Друзья погрузились в воспоминания о том вечере, когда состоялся их концерт для обитателей монастырского приюта и больницы, на котором-то они и встретили Иванку.
…Когда Лера, Валентин и Гуруджи тем светлым пополуднем вошли в зал, — там уже было довольно много народа. Обитатели больницы, приюта для паломников, персонал, служители и служительницы, а также несколько священнослужителей и монахов. Были и люди из окрестных деревень. Не часто в последнее время здесь дают концерты гости из других стран.
Из троих «артистов» одна лишь Валерия чувствовала себя вполне уверенно.
Сначала Валентин со своей лютней и Гуруджи с флейтой, лихорадочно вспоминая участие в детской самодеятельности, каких-то полчаса изображали довольно экзотичныйфольклорный ансамбль, исполняющий песни их далекой родины, которые порой почему-то напоминали то скрип дверей, то рыдание ветра в полузаваленном опавшими ветками дымоходе старого дома.
Валентин немного волновался в начале выступления, потому что последний раз выступал в самодеятельности еще в университете. Но потом, лихорадочно вспоминая свой номер на выпускном концерте, вполне сносно изобразил на лютне, древнюю песню гэлов, горных шотландцев.
Перед концертом служители подобрали для него из благотворительных запасов кое-какую одежонку поприличнее, по крайней мере, брюки теперь почти доставали до щиколоток, и поэтому Валентин чувствовал себя более-менее уверенно во время своего музицирования…
Затем Лера начала исполнять на пианино свои произведения, и в том числе пресловутую пьесу, где концовкой стала кода на «музыкальных стаканчиках», которая всех буквально заворожила.
Валентин во время выступления Леры пересел в первый ряд, и, машинально обернувшись, оглядел зал. И вдруг… нет, не может этого быть! Он даже растерялся. Это не могло быть правдой! Скорее всего, его сознание выдает желаемое за действительность! Это не может быть Иванка, а лишь кто-то очень похожий на нее!
Глаза женщины в белой косынке смотрели на него внимательно, но равнодушно-спокойно. Это не были глаза Иванка, и все же… это ее лицо, которое ни с кем не спутаешь! Такого сходства просто не бывает.
Да, конечно, они ожидали от судьбы какую-то подсказку, или даже помощь… но — встретить саму Иванку, живую и невредимую?!… Видно, не зря что-то привело друзей именно в этот небольшой горный монастырь.
Валентин даже привстал со своего кресла и сделал ей знак рукой. Но женщина лишь отстраненно взглянула на него, не узнавая.
Да, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Нет, он так легко не сдастся!
Валентин помнил, как и он сам, очнувшись на берегу моря, поначалу долго не мог прийти в себя.
Он выбрался со своего ряда, быстро пересел в другой ряд на свободное место позади женщины, так похожей на Иванку. Окликнул ее по имени.
Она даже не обернулась.
И тут внимание Валентина привлек мужчина, сидевший с ней рядом и державший ее за руку. Валентину показалось, что и он ему кого-то напоминает.
Молодой мужчина с густыми, отросшими до плеч волосами, сидел с ней рядом, наклонив голову, будто хотел положить ее на плечо Иванки. В голове у Валентина мелькнула еще одна сумасшедшая мысль: Николай Май? Нашелся? Но почему они оба выглядят так странно, словно помешанные, как будто мыслями и душой находятся где-то далеко, в ином мире? Что было с Иванкой, после того, как она исчезла в пещере? И, главное, — как она здесь оказалась?
Валентин не знал, что делать. Его сознание раздваивалось… Было ощущение дежа вю.
А Лера, ни о чем не подозревая, исполняла в это время на водяных стаканчиках свою коду. Присутствующие слушали ее, затаив дыхание.
Валентин не отрывал взгляда от женщины, похожей на Иванку. Он увидел, как по ее щекам вдруг побежали прозрачные капли.
Он не знал, что делать.
Вдруг ощутил что-то теплое, даже горячее в кармане. Это было кольцо. То самое, с шафрановым сердоликом, которое она потеряла на берегу, и которое вернул ему Адам. Он еще тогда сказал: «Раз кольцо теплое — значит, его хозяин жив. Такая вот примета». Но теперь кольцо просто обжигало!
