Напрасно неразумному отроку обещали во владение вначале Радилов-Городец, остававшийся без князя после перевода Юрия в Суздаль, после же старший брат, решив не мелочиться, вместо него посулив Ивану Переяславль Русский, который тоже пока простаивал без князя. Однако тот в горячке наотрез отказался и от Переяславля, уехав к князю Ярославу, ибо мечтал не о спокойном правлении, а о яростных победных сражениях и обо всем том, что так привлекает молодость в двадцать лет.
Правда, поначалу Иван заглянул в покои брата Юрия, чтобы вместе с ним ехать в Переяславль-Залесский. Однако там его ждало разочарование, ибо тот, немного поколебавшись, поступил более хитро. Опасаясь Константинова гнева и новой опалы, а следовательно, и потери Суздаля[86], он не стал противиться новому повелению, но сам, удержав Ивана до выяснения, немедленно пошел к старшему брату и прямо с порога заявил:
— Брате мой любый. Весь я в твоей воле. Как повелишь, тако и буде по слову твоему. Одначе невдомек мне, почто решил ты все отменить.
— Один добрый человек глаза открыл, — заявил Константин. — Веришь ли, брате, с заутрени самой и до вечерни беседовали мы с ним, и часы оные как миг единый пролетели. Да ты ить видал его, когда мы с ним тут сидели. Воистину, святой он человек. — И с блаженной улыбкой на лице добавил: — Завтрева поутру сызнова обещал заглянуть. Вот ужо потолкуем. — И он, тут же спохватившись, виновато предложил: — Да и ты к нам присоединяйся.
— А при чем тут дела мирские и душеспасительные беседы? — сдерживая себя, поинтересовался Юрий. — Како их твой святой человек увязал друг с дружкой?
— Стыдись, брат, — укоризненно посмотрел на него Константин. — Лишь тот, кто токмо едино по названию христианин, а не по сути своей, нарядит рать, дабы побивать своих же братьев-христиан, чиня тягости телам их и ввергая себя оным в геенну огненну. Нам-то с тобой чем рязанский князь навредил? На нашу землицу покусился али на наших с тобой братовьев меч занес? — И он торопливо перекрестился.
— Он на тебя его занес, — напомнил Юрий.
— Вот, забыл, — спохватился его старший брат. — Заговорились мы о фаворском свете, и забыл я спросить отца Николая. Ну ничего, завтра вопрошу. Поглядим, что он мне на то поведает. Одначе не мыслю я, что столь святой человек станет духовником у безбожного братоубийцы.
Дальнейший разговор цитировать смысла не имеет, ибо на протяжении последующих двух часов на все вопросы брата Константин отвечал исключительно в той же тональности и даже похожими словами.
Попытка Юрия исправить положение тоже ни к чему не привела. Единственное, что он сумел, так это не допустить повторной встречи загадочного священника со старшим братом. Описав внешность княжеского собеседника, которого он хорошо запомнил, Юрий срочно разослал половину людей, которые имелись у него под рукой, на его поиски. Еще десяток он выставил у терема Константина Всеволодовича, с приказом немедленно схватить появившегося визитера и сунуть в поруб.
По счастью, розыскным делом ни один из дружинников Юрия ранее не занимался, а потому шерстили торжище, которым они занялись в первую очередь, крайне неумело, наделав шуму, но так и не отыскав «опасного еретика», как назвал его князь. Зато об опасности, которая грозит отцу Николаю, прослышал вернувшийся в ту пору Любомир и немедля известил о том рязанских купцов. Рано поутру они, невзирая на уговоры священника оставить его в покое, чуть ли не насильно погрузили его в сани, поручив двум своим помощникам гнать что есть мочи в Рязань.
Грешно, конечно, поступать так с духовным лицом, но ведь для его же блага. К тому же боярин Хвощ заявил перед отъездом, что они за него в ответе и ежели с его головы упадет хоть волос, то… Он не договорил, но увесистый кулак, который боярин им показал, был красноречив сам по себе, не нуждаясь в словесной приправе.
Однако хоть повторная встреча и не состоялась, но Константину Всеволодовичу вполне хватило и первой, так что он на все уговоры Юрия отвечал односложно и наотрез отказался отменить команду о роспуске ополчения. Более того, он еще и отправил грамотку в Муромское княжество, увещевая Давида Юрьевича тоже отказаться от похода.
Так и получилось, что Иван прибыл к Ярославу лишь с сотней дружинников, которых Юрий, сам отказавшись ехать, выделил брату якобы для сопровождения.
Выслушав неожиданные новости, переяславский князь лишь криво ухмыльнулся и заявил, что оно даже лучше, поскольку ничего иного от «ростовского болящего» ожидать и не приходится. Того, что его огорчила весть от Юрия, которую привез Иван, он никак не показал, хотя изрядно рассчитывал на его дружину, но особенно на дружину старшего брата, которую в народе уже успели прозвать богатырской. Действительно, народец в ней был подобран один к одному что по своей стати, что по ратному умению.
