Эгвейн держалась подле Найнив, чуть позади нее. Обрывки негромкого, но взволнованного рассказа девушки доносились до Перрина. У этих двоих было такое приподнятое настроение, будто они снова обрели дом. Перрин трусил в хвосте маленькой колонны. Изредка Мудрая поворачивалась в седле и посматривала на Перрина, и всякий раз он махал ей рукой, словно бы давая понять, что с ним все в порядке, и оставался на месте. У него находилось о чем подумать, хотя разобраться в своих мыслях ему было нелегко. «То, что должно случиться. Так что же должно случиться?»
Когда Морейн распорядилась о привале, Перрин решил, что до рассвета ждать осталось недолго. Лан отыскал лощинку, где в выемке на склоне ему удалось разжечь костерок.
Тут наконец ребятам разрешили избавиться от белых плащей и зарыть их рядом с костром. Когда Перрин собирался засунуть плащ в выкопанную ямку, его взгляд привлекло вышитое на ткани золотое солнце и две звезды под ним. Он выронил плащ, словно обжегшись, и отошел прочь, вытирая руки о куртку, потом сел в сторонке от всех.
– А теперь, – сказала Эгвейн, когда Лан засыпал ямку землей и закидал листьями, – кто-нибудь расскажите мне, где Ранд и Мэт?
– Полагаю, они в Кэймлине, – осторожно выбирая слова, ответила Морейн, – или на пути туда. – Найнив пренебрежительно громко фыркнула, но Айз Седай продолжала, словно ее и не перебивали. – Если нет, то я все равно разыщу их. Это я обещаю.
Они скромно перекусили хлебом, сыром и горячим чаем. Даже воодушевление Эгвейн уступило усталости. Из своей сумки Мудрая достала мазь, чтобы смазать рубцы от веревок на запястьях Эгвейн, и еще одну – для ее синяков. Когда она подошла к Перрину, сидящему на краю круга света от костра, тот и головы не поднял.
Какое-то время Найнив молча стояла, разглядывая юношу, потом присела на корточки, положив рядом сумку, и бодро заговорила:
– Снимай куртку и рубашку, Перрин. Мне сказали, что один из белоплащников сильно невзлюбил тебя.
Перрин медленно подчинился, по-прежнему наполовину погруженный в раздумья о послании Пестрой, очнувшись от них, лишь услышав сдавленный вздох Найнив. Вздрогнув, он уставился на нее, потом перевел взгляд на свою обнаженную грудь. Она вся была разноцветной: свежие пурпурно-фиолетовые кровоподтеки поверх подживших, в разнообразных оттенках желтого и коричневого. Лишь толстая прослойка мышц, наработанных за многие часы у кузнечного горна мастера Лухана, уберегли Перрина от перелома ребер. Мысли Перрина, занятые волками, отвлекли его и помогли забыть о боли, но теперь ему о ней напомнили, и она с радостью вернулась. Невольно Перрин глубоко вдохнул и со стоном сжал губы.
– Почему он так тебя невзлюбил? – удивленно спросила Найнив.
«Я убил двоих из них». Вслух же он сказал:
– Я не знаю.
Она порылась в сумке, и Перрин дернулся, когда Найнив принялась смазывать его синяки жирной мазью.
– Плющевидная будра, лапчатка и корень солнечника, – сказала она.
Прикосновение было одновременно и жарким, и холодным, Перрина то прошибал пот, то кидало в озноб, но он не протестовал. Раньше Перрин уже испытывал на себе мази и припарки Найнив. Ее пальцы нежно втирали смесь, жар и холод исчезли, унеся боль с собой. Темно-багровые пятна превратились в бурые, а коричнево-желтые поблекли, некоторые пропали совсем. Перрин для пробы сделал глубокий вдох: боль чувствовалась совсем чуть-чуть.
– Ты, похоже, удивлен, – сказала Найнив. Сама она выглядела немного удивленной и необычно испуганной. – В следующий раз можешь обратиться к ней.
– Нет, не удивлен, – успокоил ее Перрин, – просто рад. – Иногда снадобья Найнив действовали быстро, порой – медленно, но действовали всегда. – Что… что случилось с Рандом и Мэтом?
Найнив принялась засовывать свои пузырьки и баночки обратно в сумку с силой, словно что-то ей мешало, вталкивая каждую в кармашки.
–
Перрин против воли усмехнулся. Что бы ни переменилось, Мудрая осталась собой, и они с Айз Седай все еще не закадычные друзья.
Вдруг Найнив резко выпрямилась, внимательно глядя в лицо Перрину. Выронив сумку, она приложила ладони тыльной стороной к его щекам и лбу. Он попытался отстраниться, но она крепко сжала его голову руками. Оттянув ему веки, Найнив всматривалась Перрину в глаза, что-то бормоча. Несмотря на свой небольшой рост и хрупкое сложение, она с легкостью удерживала юношу; не так-то просто было отделаться от Найнив, когда она того не хотела.
– Не понимаю, – наконец промолвила она, отпустив Перрина и вновь становясь на колени. – Если б это была желтоглазая лихорадка, ты бы и стоять не мог. Но жара у тебя никакого нет, и белки у тебя не пожелтели, только радужка.
– Желтые? – сказала Морейн, и Перрин и Найнив вздрогнули. Айз Седай появилась совершенно неслышно. Эгвейн, как заметил Перрин, спала у костра, завернувшись в плащ. У него самого веки слипались.
