– Само по себе – нет. Некоторые считают, что это так, но они не правы; эта способность древняя, и она была утеряна задолго до того, как появился Темный. Но какая разница, кузнец? Порой Узор склонен к случайности, – на наш взгляд, по крайней мере, – но какова случайность того, что ты встретишь человека, который может стать в этом твоим проводником, и того, что ты – тот, кто может последовать направляющей руке? Узор образует Великую Паутину, плетение, которое кое-кто называет Кружевом эпохи, и вы, ребятки, занимаете в нем центральное место. Я не думаю теперь, что в ваших жизнях остается много на волю случая. Значит, вы избраны? И если так – то Светом или же Тенью?
– Темный не тронет нас, если мы не назовем его имени. – Перрину сразу же вспомнились сны с Ба’алзамоном, сны, которые были больше чем снами. Он утер пот с лица. – Он не может.
– Упрям, как скала, – проговорил задумчиво Страж. – Может, достаточно упрям, чтобы в конце концов спасти себя. Вспомни о времени, в котором мы живем, кузнец. Вспомни, что говорила тебе Морейн Седай. В эти дни многое исчезает, разрушается, распадается. Старые барьеры слабеют, поддаются, старые стены рушатся. Барьеры между тем, что есть, и тем, что было, между тем, что есть, и тем, что будет. – Голос Лана стал суровым. – Стены тюрьмы Темного. Это может стать концом эпохи. Прежде чем умрем, мы можем увидеть рождение новой эпохи. Или, вероятно, конец эпох, конец самого времени. Конец мира. – Вдруг Страж усмехнулся, но усмешка его была столь же мрачной, как и хмурый взгляд; глаза его сверкнули весельем у подножия виселицы. – Но не нам же волноваться об этом, верно, кузнец? Мы будем сражаться с Тенью, покуда хватит дыхания, и, если она захлестнет нас, мы падем, кусаясь и царапаясь. Вы, народ Двуречья, слишком упрямы и не уступите. Не волнуйся о том, вмешался ли в ход твоей жизни Темный или нет. Ты сейчас снова среди друзей. Вспомни: Колесо плетет, как хочет Колесо, и этого не изменить даже Темному, раз Морейн оберегает тебя. Однако твоих друзей нам лучше бы отыскать поскорее.
– Это вы о чем?
– Рядом с ними нет Айз Седай, которая может касаться Истинного Источника и которая защитит их. Похоже, кузнец, стены ослабли до такой степени, что Темный в силах влиять на события. Не имея полной свободы действий, иначе с нами уже было бы покончено, он может влиять – через крохотные сдвиги в нитях. Случайный поворот в ту или иную сторону, случайная встреча, случайное слово или то, что лишь выглядит случайным, – и твои друзья могут оказаться так глубоко в Тени, что даже Морейн не под силу будет вывести их оттуда.
– Мы должны найти их, – сказал Перрин, и Страж издал тихий смешок.
– А я что говорю? Иди поспи немного, кузнец. – Плащ обнял Лана, когда тот встал. В тусклом свете костра и луны Страж казался чуть ли не частью теней позади него. – До Кэймлина нам предстоит несколько тяжелых дней. Просто молись, чтобы мы отыскали их там.
– Но Морейн… она же ведь может найти их где угодно? Она говорила, что может.
– Но успеет ли она отыскать их вовремя? Если Темный уже так силен, чтобы приложить к событиям свою руку, то время истекает. Молись, чтобы мы нашли их в Кэймлине, кузнец, иначе мы все можем погибнуть.
Ранд смотрел вниз на людские толпы из высокого окна своей комнаты в «Благословении королевы». Они бежали по улице, в одном направлении, размахивая флажками и знаменами, на множестве красных полей-полотнищ – белый лев на задних лапах. Кэймлинцы и чужестранцы, все бежали вместе, но сейчас, как ни странно, никому, по-видимому, не хотелось врезать другому по голове. Сегодня, может быть, никто не испытывал к другому недобрых чувств, всех объединяла единая цель.
Усмехнувшись, Ранд отвернулся от окна. Не считая того дня, когда войдут Эгвейн и Перрин, живые и посмеивающиеся над тем, что видели, сегодняшнего дня он ждал больше всего.
– Ты идешь? – спросил он снова.
Мэт, свернувшийся калачиком на своей кровати, сердито зыркнул на Ранда:
– Возьми с собой того троллока, с которым ты так подружился.
– Кровь и пепел, Мэт, никакой он не троллок. А вот ты просто-напросто упрямый глупец. Сколько можно твердить одно и то же? Свет, да ты будто никогда про огиров не слышал!
– Я никогда не слышал, чтобы они смахивали на троллоков.
Мэт уткнулся лицом в подушку и сжался еще больше.
– Упрямый глупец, – тихо произнес Ранд. – Сколько ты еще хочешь тут прятаться? Мне уже надоело таскать тебе еду по всем этим лестницам. Да и ванну тебе неплохо бы принять. – Мэт дернул плечами, словно желая зарыться поглубже в постель. Ранд вздохнул, затем направился к двери. – Последняя возможность пойти со мной, Мэт. Я уже ухожу.
Он медленно закрыл дверь, надеясь, что Мэт передумает, но тот не пошевелился. Дверь, щелкнув, захлопнулась.
