– Не каждый в городе является дочерью-наследницей. – Едва скрываемое раздражение проскользнуло в голосе королевы. – Я видела этого человека, Логайна, вблизи, и он опасен, дитя мое. Даже в клетке, даже с Айз Седай, сопровождающими его каждую минуту, он все равно опасен, как волк. Мне бы хотелось, чтобы его никогда даже близко к Кэймлину не приводили.
– Им займутся в Тар Валоне. – Женщина на стуле, заговорив, не оторвала глаз от своего вязания. – Важно, чтобы народ увидел, что Свет вновь одолел Тьму. И он видел, что вы – часть этой победы, Моргейз.
Моргейз отмахнулась:
– Я бы все же предпочла, чтобы он никогда не приближался к Кэймлину. Илэйн, я знаю, что у тебя на уме.
– Матушка, – возразила Илэйн, – у меня на уме – слушаться вас. Истинно так.
– Правда? – спросила Моргейз в притворном удивлении, затем усмехнулась. – Да, ты стараешься быть послушной дочерью. Но постоянно проверяешь, как далеко можешь зайти. Ладно, то же самое и я учиняла со своей матерью. Эта черта характера сослужит тебе хорошую службу, когда ты взойдешь на трон, но ты пока еще не королева, дитя мое. Ты ослушалась меня и тайком смотрела на процессию с Логайном. Удовольствуйся этим. В поездке на север тебе не позволено приближаться к нему даже и на сотню шагов – ни тебе, ни Гавину. Если б я не знала, насколько суровым будет твое обучение в Тар Валоне, я бы отправила Лини присматривать за тем, чтобы ты вела себя с подобающим смирением. По крайней мере, она хоть в силах заставить тебя вести себя должным образом.
Илэйн угрюмо склонила голову.
Женщина за троном, казалось, подсчитывала петли.
– Через неделю, – вдруг заговорила она, – тебе захочется вернуться домой, к матери. Через месяц тебе захочется сбежать со Странствующим народом. Но мои сестры оберегут тебя от неверующего. Подобное – не для тебя, пока еще. – Она внезапно повернулась на стуле, впившись взглядом в Илэйн, все ее спокойствие пропало, будто и не бывало. – В тебе есть все, чтобы стать самой великой королевой, которую когда-либо видел Андор, которую видела какая-либо страна более чем за тысячу лет. Ради этого мы будем лепить тебя, если у тебя хватит сил!
Ранд во все глаза смотрел на женщину. Это, должно быть, Элайда, та самая Айз Седай. Вдруг он обрадовался, что не пошел за помощью к ней, не важно из какой она Айя. Неумолимость, намного превосходящая непреклонность Морейн, исходила от нее. У Ранда порой мелькало сравнение Морейн со сталью, укрытой бархатом, а в случае с Элайдой бархат был всего-навсего иллюзией.
– Достаточно, Элайда, – сказала Моргейз, обеспокоенно хмурясь. – У нее есть голова на плечах, ей этого хватит. Колесо плетет, как желает Колесо. – Она помолчала, глядя на дочь. – Теперь об этом молодом человеке, – королева указала на Ранда, не отводя взгляда от лица Илэйн, – и о том, как и зачем он проник сюда и почему ты потребовала для него права гостя у твоего брата.
– Могу я говорить, матушка? – Когда Моргейз кивнула в знак согласия, Илэйн просто рассказала о событиях, начиная с того, как впервые заметила Ранда, взбирающегося по склону к стене. Ранд ожидал, что она закончит словами о безобидности его поступка, но вместо этого девушка сказала: – Матушка, вы часто говорили мне, что я обязана знать наш народ, от знатнейшего до последнего простолюдина, но когда бы я ни встречалась с кем-либо, рядом всегда не меньше дюжины провожатых. Как же при таких обстоятельствах я могу обрести собственные суждения о действительности или о чем-нибудь настоящем? В разговоре с этим молодым человеком я уже узнала многое о народе Двуречья, о том, каковы там люди, причем намного больше, чем могла почерпнуть из книг. Ведь говорит о чем-то то, что он пришел так издалека и носит красное, тогда как столь многие вновь прибывшие выбирают из боязни белое. Матушка, я прошу вас не обращаться слишком строго со своим верным подданным и одним из тех, кто просветил меня знаниями о народе, которым вы правите.
– Верный подданный из Двуречья, – вздохнула Моргейз. – Дитя мое, тебе следовало уделять больше внимания книгам. В Двуречье не видывали ни одного сборщика налогов шесть поколений, а гвардии королевы – семь. Осмелюсь заявить, они редко вспоминают даже, что они часть королевства. – Ранд с неловким чувством повел плечами, вспомнив свое удивление, когда ему сказали, что Двуречье – область королевства Андор. Королева заметила его смущение и с печалью улыбнулась своей дочери. – Вот видишь, дитя мое?
Тут Ранд заметил, что Элайда отложила вязание и теперь изучает его. Она поднялась со стула и, медленно сойдя с возвышения, встала перед юношей.
– Из Двуречья? – произнесла Айз Седай. Она протянула руку к голове Ранда; он резко отстранился от ее прикосновения, и она уронила руку. – С этой рыжинкой в волосах и с этими серыми глазами? У людей из Двуречья темные волосы и глаза, и у них редко бывает такой рост. – Ее рука быстро метнулась вперед, поддернув рукав Рандовой куртки и открыв более светлую кожу, которую не затронуло солнце. – Или такая кожа.
Ранду пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сжать руки в кулаки.
