– Тогда я дарую вам правосудие, Ранд ал’Тор, – сказала Моргейз. – Во-первых, из-за того, что имею преимущество перед Элайдой и Гаретом: в молодости я слышала говор Двуречья. У вас не та внешность, но если смутные воспоминания могут служить мне, то в вашей речи звучит Двуречье. Во-вторых, никто, имея ваши волосы и глаза, не стал бы утверждать, будто он двуреченский пастух, не будь это чистой правдой. Утверждение, что ваш отец отдал вам клинок с клеймом цапли, – слишком абсурдно, чтобы быть ложью. И в-третьих: голос, что шепчет мне, будто самая лучшая ложь зачастую та, что слишком нелепа, чтобы быть принятой за ложь… этот голос – не доказательство. Я буду утверждать закон, который я и установила. Я дарую вам свободу, Ранд ал’Тор, но советую поостеречься, если в будущем вы совершите проступок. Если вас вновь обнаружат в пределах дворца, это не так легко сойдет вам с рук.
– Благодарю вас, моя королева, – хрипло сказал Ранд. Он чувствовал неудовольствие Элайды, словно жар на своем лице.
– Талланвор, – обратилась к гвардейцу Моргейз, – сопроводите этого… сопроводите гостя моей дочери из дворца и выкажите ему всю надлежащую учтивость. Все остальные тоже ступайте. Нет, Элайда, вы останьтесь. И, если не против, то, пожалуйста, и вы тоже, лорд Гарет. Мне нужно решить, что делать с этими белоплащниками в городе.
Талланвор и гвардейцы с неохотой вложили мечи в ножны, готовые мгновенно вновь их выхватить. Тем не менее Ранд испытал радостное облегчение, когда его, образовав каре, окружили солдаты. Элайда слушала королеву вполуха, – шагая за Талланвором, Ранд чувствовал ее взгляд на своей спине. «Что бы произошло, не задержи Моргейз подле себя Айз Седай?» При этой мысли ему захотелось, чтобы солдаты маршировали быстрее.
К его удивлению, Илэйн и Гавин, выйдя за дверь, перебросились несколькими словами, затем пристроились рядом с Рандом. Талланвор удивился не меньше. Молодой офицер перевел взгляд с брата и сестры на теперь закрытые двери.
– Моя матушка, – сказала Илэйн, – приказала, чтобы его сопроводили из дворца, Талланвор. Со всей учтивостью. Чего вы ждете?
Талланвор хмуро посмотрел на двери, за которыми совещалась со своими советниками королева.
– Ничего, миледи, – кисло сказал он и без всякой необходимости скомандовал эскорту идти вперед.
Чудеса и диковины дворца скользили мимо Ранда незамеченными. Он шел словно в тумане, обрывки мыслей кружились слишком быстро, их ему никак не удавалось ухватить. «У вас не та внешность. Этот человек стоит в самом сердце всего».
Эскорт остановился. Ранд вздрогнул, моргнул, обнаружив, что оказался в огромном дворе перед дворцом, возле высоких позолоченных ворот, блестящих на солнце. Никто не стал бы открывать их для одного человека, тем более для нарушителя, пусть даже дочь-наследница потребовала для него прав гостя. Талланвор, ни слова не говоря, отпер воротца для вылазок – небольшую дверцу, врезанную в одну из створок ворот.
– Таков обычай, – сказала Илэйн, – провожать гостей до самых ворот, но не смотреть за тем, как они уходят. Лучше помнить радость от общества гостя, а не печаль расставания.
– Благодарю вас, миледи, – сказал Ранд. Он прикоснулся к шарфику, обмотанному вокруг его головы. – За все. В Двуречье есть обычай: гость преподносит скромный подарок. Боюсь, у меня ничего нет. Хотя, – добавил он сдержанно, – наверно, я кое-что рассказал вам о народе Двуречья.
– Если б я сказала матери, что ты, по-моему, красив, она точно упекла бы тебя под замок. – Илэйн благосклонно одарила его ослепительной улыбкой. – Прощай, Ранд ал’Тор!
Ранд разинув рот наблюдал, как уходит девушка – более юный вариант красоты и величия Моргейз.
– Лучше и не пытаться: в словесных дуэлях она всякий раз берет верх, – рассмеялся Гавин.
Ранд рассеянно кивнул. «Красив? О Свет, дочь-наследница трона Андора!» Он помотал головой, стараясь привести свои мысли в порядок.
Гавин, казалось, чего-то ждал. Ранд посмотрел на него, потом проговорил:
– Милорд, когда я сказал, что я из Двуречья, вы удивились. И все остальные тоже: ваша матушка, лорд Гарет, Элайда Седай, – дрожь пробежала у него по спине, – но никто из них…
Ранд не сумел договорить, он даже не был уверен, зачем завел этот разговор. «Я – сын Тэма ал’Тора, даже если родился и не в Двуречье».
Гавин кивнул, будто именно этого и ждал. Однако он все же колебался. Ранд решил уже забыть про незаданный вопрос, как Гавин промолвил:
– Оберни шуфу вокруг головы, Ранд, и ты – вылитый Айил. Странно, поскольку мать, видимо, считает, что ты, по крайней мере, говоришь как двуреченец. Мне бы хотелось, чтобы мы получше узнали друг друга, Ранд ал’Тор. Прощай!
«Айил».
Ранд стоял и смотрел вслед Гавину, пока нетерпеливое покашливание Талланвора не напомнило ему, где он находится. Он нырнул в дверцу и едва успел переступить границу дворца, как Талланвор захлопнул за ним воротца. С той стороны громыхнули опускаемые на место засовы.
