– У меня… – Он взглянул на друзей. Мэт кивнул неохотно, Перрин – решительно, но в конце концов оба согласно. Ему не придется остаться перед Морейн в одиночку. – У нас были сны. – Он потер палец, там, куда однажды вонзилась колючка, и вспомнил кровь при пробуждении. Ощущение сгоревшей плоти на своем лице, от которого тошнило, – в другой раз. – Разве что они, может, и не были в точности снами. В них был Ба’алзамон. – Ранд понимал, почему Перрин использовал имя зла: это было легче, чем признать, что в твоих снах, в твоей голове, побывал Темный. – Он сказал… он много чего говорил, но однажды он сказал, что Око Мира никогда не будет служить мне.
Во рту у Ранда стало сухо, как в пустыне.
– Мне он говорил то же самое, – сказал Перрин. Мэт тяжело вздохнул, потом кивнул. Ранд почувствовал облегчение.
– Вы не сердитесь на нас? – спросил Перрин пораженно, и Ранд понял, что Морейн и вправду не выглядела разгневанной. Она разглядывала ребят, но глаза ее были ясными и спокойными, хотя и сосредоточенными.
– Больше на себя, чем на вас. Но я же просила рассказывать, если у вас будут необычные сны. В самом начале я же просила… – Хотя голос оставался ровным, в глазах ее вспыхнул и тотчас же погас огонек гнева. – Узнай я о первом сне, может, сумела бы… В Тар Валоне около тысячи лет не было Ходящей-по-Снам, но я могла бы попробовать. Теперь слишком поздно. Когда Темный касается вас, то в следующий раз касание дается ему легче. Возможно, мое присутствие все еще как-то защищает вас, но даже так… Помните сказания, в которых Отрекшиеся узами связывали с собою людей? Сильных людей, людей, что сражались с Темным с самого начала. Те сказания верны, а ни один из Отрекшихся не имеет и десятой части силы своего господина, ни Агинор или Ланфир, ни Балтамел или Демандред, ни даже сам Ишамаэль, Предавший Надежду.
Найнив и Эгвейн смотрели, как заметил Ранд, на него – на него, на Мэта, на Перрина, на всех троих. Лица женщин превратились в маски страха и ужаса, у них будто кровь в жилах застыла. «Они боятся за нас или боятся нас?»
– Что мы можем сделать? – спросил он. – Что-то же нужно делать.
– Держитесь рядом со мной, – ответила Морейн, – это поможет. Немного. Запомните: защита, имеющая основой мое прикосновение к Истинному Источнику, немного распространяется и вокруг меня. Но вы не можете все время оставаться подле меня. Вы должны быть готовы защищаться сами, если у вас есть для этого силы, и вы обязаны найти силу и волю в самих себе. Этого я вам дать не могу.
– Думаю, я уже нашел для себя защиту, – сказал Перрин, голос его звучал скорее обреченно, чем обнадеженно.
– Да, – сказал Морейн, – полагаю, нашел. – Она смотрела на него, пока он не опустил глаза, и даже потом Айз Седай стояла, размышляя и взвешивая что-то в уме. Наконец она повернулась к остальным. – Есть пределы для власти Темного в ваших душах. Поддайтесь хоть на мгновение, и он протянет ниточку к вашей душе, ниточку, которую вам никогда не обрезать. Уступите, и вы – его. Отрекитесь от него, и власть его над вами потеряет силу. Это непросто, когда он появляется в ваших снах, но можно. Да, еще он способен послать против вас Полулюдей, и троллоков, и драгкара, и прочих тварей, но он бессилен сделать вас своими, если вы не дадитесь ему.
– Хватит и Исчезающих, – сказал Перрин.
– Не хочу, чтоб он снова оказался у меня в голове, – пробурчал Мэт. – Есть какой-нибудь способ не пустить его туда?
Морейн покачала головой:
– Лойалу бояться нечего, как и Эгвейн, и Найнив. Из-за многочисленности рода людского Темный может коснуться какого-то конкретного человека лишь случайно, если только тот сам не стремится к этому. Но на время, по крайней мере, вы трое – главные в Узоре. Плетется Паутина судьбы, и каждая нить ведет прямо к вам. Что еще сказал вам Темный?
– Я не помню всего так же хорошо, – ответил Перрин. – Он говорил вроде о том, что один из нас избран. Помню, как он смеялся, – бесцветно закончил он, – над тем, кем мы избраны. Он сказал, что я… мы можем либо служить ему, либо умереть. А потом мы все равно будем служить ему.
– Он говорил, что Престол Амерлин попытается использовать нас, – добавил Мэт, голос его к концу ослабел, когда он вспомнил, к кому обращены его слова. Он сглотнул и продолжил: – Он сказал, что именно так Тар Валон использовал… он называл несколько имен. Давиан, по-моему. Я тоже не очень-то хорошо помню.
– Раолин Проклятие Тьмы, – подсказал Перрин.
– Да, – произнес, хмурясь, Ранд. О тех снах он пытался забыть все. Было жутко и неприятно воскрешать их в памяти. – Юриэн Каменный Лук и еще Гвайр Амаласан. – Он внезапно умолк, надеясь, что Морейн не заметит, насколько внезапно. – Ни одно из имен не знакомо!
