Ранд подумал, не прозвучали ли в его голосе смирение и надежда на нечто иное, которые и заставили Айз Седай окинуть юношу пронизывающим взглядом, прежде чем она отвернулась.
Лойал встал и уже кланялся Морейн:
– Я – Лойал, сын Арента, сына Халана, Айз Седай. Стеддинг предлагает убежище слугам Света.
– Благодарю вас, Лойал, сын Арента, – сухо отвечала Морейн, – но на вашем месте я не стала бы слишком вольно обращаться с таким приветствием. На этот момент в Кэймлине, наверное, двадцать Айз Седай, и все они, кроме меня, из Красной Айя.
Лойал глубокомысленно кивнул, словно бы поняв. Ранду оставалось лишь в замешательстве покачать головой; ослепи его Свет, если
– Странно встретить вас здесь, – продолжила Айз Седай. – Немногие огиры покидают стеддинг в эти годы.
– Древние предания захватили меня, Айз Седай. Старые книги заполнили незабываемыми образами мою недостойную голову. Мне захотелось увидеть рощи. И города, что мы построили, тоже. Видимо, мало где остались в прежнем виде рощи и города, но если здания – лишь вызывающая жалость замена деревьям, на них все равно стоит посмотреть. Старейшины полагают, что я со странностями, раз мне взбрело в голову путешествовать. Я всегда этого хотел, и они всегда так считали. Никто из них не верит, что за пределами стеддинга есть на что посмотреть. Вероятно, когда я вернусь и расскажу об увиденном, они изменят свое мнение. Со временем. Я надеюсь на это.
– Вероятно, изменят, – безучастно согласилась Морейн. – А сейчас, Лойал, вы должны извинить меня за резкость. Это слабость рода человеческого, я знаю. Мне и моим спутникам крайне нужно обсудить план нашего путешествия. Не могли бы вы оставить нас?
Лойал пребывал в легком замешательстве. Ему на выручку поспешил Ранд:
– Он идет с нами. Я пообещал ему, что он сможет пойти вместе с нами.
Морейн стояла и смотрела на огира, словно бы не слыша слов Ранда, но затем кивнула.
– Колесо плетет, как того желает Колесо, – пробормотала она. – Лан, позаботься, чтобы нас не застали врасплох.
Бесшумно, не считая щелчка захлопнувшейся двери, Страж выскользнул из комнаты.
Исчезновение Лана как бы послужило сигналом; все разговоры оборвались. Морейн шагнула к камину, и, когда она повернулась лицом к комнате, взгляды всех были прикованы к ней. Хрупкого телосложения, она была здесь центром и главой всего.
– Долго оставаться в Кэймлине нам нельзя, здесь, в «Благословении королевы», мы совсем не в безопасности. Глаза Темного уже в городе. Они не обнаружили того, что ищут, или же они еще не искали. В этом наше преимущество. Я расставила сторожей, чтобы не подпускать их близко, и к тому времени, когда Темный поймет, что в городе есть квартал, куда крысам хода нет, мы уже уйдем. Хотя любой сторож, который не пропустит человека, для мурддраала все равно что сигнальный огонь, и в Кэймлине к тому же есть Дети Света, которые разыскивают Перрина и Эгвейн.
Ранд охнул, и Морейн, приподняв бровь, поглядела на него.
– Я думал, они искали Мэта и меня, – сказал он.
От такого заявления приподнялись обе брови Айз Седай.
– С чего ты взял, что тебя ищут белоплащники?
– Я слышал, как один сказал, что они ищут кого-то из Двуречья. Как он заявил, друзей Темного. Что я еще должен был думать? После всего происшедшего мне еще повезло, что я вообще могу думать.
– Это все сбивало тебя с толку, я понимаю, Ранд, – вставил Лойал, – но ты бы мог думать и получше. Чада ненавидят Айз Седай. Элайда не…
– Элайда? – резко прервала его Морейн. – При чем тут Элайда?
Она с такой суровостью посмотрела на Ранда, что тому захотелось куда-нибудь спрятаться.
– Она хотела засадить меня в тюрьму, – медленно произнес он. – А я лишь хотел посмотреть на Логайна, но она никак не могла поверить, что я оказался в дворцовом парке вместе с Илэйн и Гавином по чистой случайности. – Все уставились на Ранда, будто у того вдруг открылся третий глаз, – все, кроме Лойала. – Королева Моргейз позволила мне уйти. Она сказала: нет никаких доказательств того, что я – злоумышленник, и она намерена поддерживать закон, в чем бы меня ни подозревала Элайда. – Он потряс головой; воспоминание о Моргейз, представшей во всем своем великолепии, заставило его на минуту забыть, что на него смотрят во все глаза. – Можете представить себе, что я встречался с королевой? Она прекрасна, как королева в сказаниях. Илэйн такая же. И Гавин… тебе Гавин понравился бы, Перрин. Перрин? Мэт? – Они по-прежнему таращились на него. – Кровь и пепел, я просто забрался на стену, чтобы посмотреть на Лжедракона. Я ничего плохого не делал!
– Вот-вот, это-то я всегда и говорю, – иронично заявил Мэт, неприятно ухмыляясь, а Эгвейн спросила нарочито безразличным голосом:
– Кто такая эта Илэйн?
Морейн что-то сердито пробормотала.
