— Пойдем, — он взял меня за руку и повел по темным коридорам, заваленным цирковыми атрибутами.
Мужчины разбирали нагромаджения, возникшие из-за резкого взлета. Мы миновали зону работяг и стремительно приближались к залу, в который превращался главный шатер циркачей. Сегодня здесь было людно. Цирковая труппа сидела на первых трех рядах зрительного зала, а перед ними стоял Феликс. Он тоже был не рад встретиться со мной, но свои эмоции скрыл более мастерски.
— Нужно поговорить, — обратился Ленар к Феликсу.
— Я сейчас занят, давай перенесем на потом, — ответил фокусник.
Под любопытными взглядами артистов я чувствовала себя ученицей, которая не выучила стихотворение и пытается скрыться от пытливых глаз учителя. Некоторых я уже знала, многих помнила по выступлениям. Они же видели меня впервые — обычная девушка в рабочей одежде не привлекала внимание.
— Хорошо, — произнес Ленар, чтобы его услышали циркачи, — тогда довожу до твоего сведенья, что Адель переходит под мое покровительство.
Волна негодования и громкий шепот пронесся по рядам артистов. Их эта новость взволновала и возмутила. Кто-то даже не постеснялся громко выругаться.
— Давай ты не будешь принимать решение за всех, — огрызнулся Феликс. Он повернулся к актерам и произнес: — На сегодня все. Можете быть свободны.
Нехотя они покинула свои места, раздосадованные, что не удалось стать свидетелями скандала. Только когда мы остались втроем, Феликс вернулся к разговору:
— Ты что творишь? Хочешь, чтобы поползли слухи? Оставь Адель в покое.
— Она привела в цирк сумеречную кошку, — произнес Ленар, указывая на Сахарка.
— Что за вздор? Сумеречных кошек не существует. Это обычный кот, — отмахнулся Феликс и сел на бортик арены.
— Это правда — Сахарок перевертишь, — подтвердила я слова Ленара. Уверенность Феликса стерлась с лица, зато полоз довольно ухмыльнулся. — В следующем городе мы с ним покинем цирк, чтобы не быть ни для кого обузой.
Сгусток серого дыма появился рядом с Феликсом. Из него вышла Хильда.
— Цирк тебя не отпустит. В «Квезаль» свои порядки и уклад. Всем новичкам дается три ночи, чтобы решить, хотят они остаться с цирком или нет. Если тебе не удалось уйти за это время, ты остаешься с цирком, — она закашлялась, словно подавилась чем-то. Продолжила сиплым голосом: — Остаешься на долгое время.
— А если я не хочу оставаться в цирке? — возмутилась я.
— Мне жаль, Адель. Но теперь ты ничего не можешь поделать. Ты часть цирка, — сказал Ленар.
Феликс молчал. А ведь он что-то говорил о первых трех сутках и о том, что мне нужно уходить. Почему я не расспросила его? Нужно было бежать в тот же миг, когда он рассказал об этом. О чем я думала?
— Как долго я буду тут находиться?
— Цирк сам решает. Это от нас не зависит, — наконец, сказал Феликс, — теперь тебе нужно найти своем место. Всем было бы проще, если бы ты осталась у Хильды, но с появлением сумеречного кота ты нарушаешь привычный уклад.
Я не поняла, чем именно помешал Сахарок, но тревога усиливалась с каждым словом.
— Не жди от местных обитателей добра, — продолжила говорить загадками Хильда, — теперь вы все стали конкурентами. И ты претендуешь на место любого из них.
— Я не могу понять...
— Со временем разберешься, — сказала пожилая женщина. — У меня к тебе претензий нет. Мне своих работников хватает. Так что делить девушку будете между собой.
Ее силуэт заволокло дымкой, и она растворилась. Я осталась в компании Феликса и Ленара.
— Ей лучше быть в моем крыле, пока не разберемся, что делать с сумеречным котом, — настаивал Ленар.
— По стандартному протоколу, — ответил ему Феликс, — до следующей остановки она будет жить у тебя, а затем перейдет ко мне.
— В этот раз тебе меня не обыграть. У Адель есть зверь.
— У Ребекки были лошади, и именно это помогло ей сделать правильный выбор.
Лицо Ленара исказила злость. Мне казалось, их разговор состоял из сплошных ребусов, в которых я почему-то стала главным призом.
— Пойдем, Адель. Мне нужно тебе многое объяснить. — Ленар легонько взял меня за локоть и повел прочь с арены.
Он был угрюм пуще прежнего, и я не стала приставать с расспросами, предпочитая дождаться, когда он заговорит первый. Мы шли в крыло зазывал. Уже на подступах я заметила, как оно отличается от обители работяг: коридоры наполнены людьми, и здесь не было строительного хлама. Из приоткрытых дверей доносились дружелюбные беседы, а вдалеке слышалась музыка губной гармошки.
Взгляд зацепился за приоткрытую комнату — она не так дорого обставлена, как апартаменты Феликса, но уютная. И главное — комната на одного человека, и оказалась свободной.
Мы прошли коридор с анфиладой дверей и вошли в комнату Ленара. Я почему-то сразу поняла, что здесь живет глава зазывал. В интерьере ощущалась небрежность и импульсивность, в комнате царил беспорядок: на стульях висели вещи, письменный стол завален бумагами, кровать расправлена. Вишенкой на торте стали два комочка ношеных носков возле моих ног.
— А где свернутый чулок?
— Какой чулок? — растерялся полоз.
— Носки я уже вижу, а где лежит ношеный чулок для хвоста? Ты его под кроватью прячешь?
