27 сентября 1993 года по почте пришла посылка из Германии. В ней находилась голубая папка с документацией, касающейся усадьбы «Эйбесфельд». Папка была прислана владельцем означенной усадьбы Конрадом Эйбесфельдом и содержала материалы, описывающие ее состояние с различных позиций – экологической, исторической, ботанической и других. Открывалась голубая папка частным письмом к художнику с просьбой поучаствовать в некоем концептуальном проекте, должном состояться в усадьбе.
На предложение Адама сделать парковую скульптуру или объект Эйбесфельд ответил странно интригующим разъяснением, касающимся грядущего мероприятия. Предполагалось, что на территории в несколько гектаров будет зарыта в землю 101 калькуляторная дискета с материалами из архива Эйбесфельда. Каждая дискета содержит текст, имеющий отношение к одному из приглашенных художников. Используя фотографии-подсказки, предварительно выполненные студентами, художники попытаются найти свои дискеты. В случае неудачи допускается обмен между участниками.
Все это выглядело слишком экзотично, и поначалу Адам отказался ехать. Но вскоре Эйбесфельд прислал очередное письмо, в котором намекнул на рукопись, подписанную Вильгельмом Зоном, пропавшим отцом нашего героя.
«Мне хотелось бы побеседовать с Вами. Надеюсь увидеться в Берлине на выставке „Метрополис“. До встречи. Всего доброго. Бертран Конрад Эйбесфельд». Предложение было принято.
Адам не был в Германии несколько лет и нашел страну сильно изменившейся. Герхардт победил на выборах 1991 года благодаря нефтяному кризису 1990-го. Конфликт Кувейта и Ирака, спровоцированный, несомненно, англичанами, привел к резкому росту стоимости нефти. Как это бывало в Германии, сразу стало плохо. Все скорое богатство, приплывшее к новым немцам при Коле, растворялось так же стремительно. Инфляция, девальвация – Колю не простили ничего.
Герхардту везло. Цены на нефть после его прихода к власти сразу пошли вниз. Они достигли исторического минимума, с учетом инфляции, к весне 1994-го. Германский народ вновь был полон оптимизма. Уверенность в завтрашнем дне понемногу возвращалась к несчастным немцам.
Адам встретился с Эйбесфельдом в ресторане Центрального Дома художника на Унтер-ден-Линден.
– Откуда у вас рукопись отца?
– У меня нет рукописи. Есть только файл, записанный на дискету. В усадьбе прекрасная коллекция дискет с забавными текстами.
– И что вы хотите?
– Дело в том, Адам Вильгельмович, что я продаю усадьбу. Последние месяцы были для меня непростыми. Я, знаете ли, давно занимаюсь бизнесом, заработал немного. Ну, мне казалось – немного, а кому-то показалось, что много. Словом, у меня неприятности. С одной стороны, наезжают готы, эти пархатые казаки, – он грязно выругался, – с другой – эсэсовцы.
– Разве СС не ликвидирован?
– СС-то ликвидирован, а эсэсовцы – нет. В этой стране вообще становится трудно жить, Адам Вильгельмович. Я, во всяком случае, не хочу.
– А при чем здесь искусство?
– Вы думаете, легко продать недвижимость по хорошей цене? Мой маклер посоветовал сделать рекламный ход. Он считает, что привлечение известных художников повысит стоимость объекта в глазах покупателей.
– Почему вы так откровенны со мной?
– Я откровенен?! С чего вы взяли?
– Как же, вы не стесняетесь говорить, что художественная акция нужна лишь для привлечения покупателей.
– Ах, вы об этом… Но разве откровенность – это плохо?
– Пожалуй, мне пора. К сожалению, я не заинтересовался вашим предложением.
– Неужели?! Неужели вы откажетесь помочь человеку, который попал в переплет и собирается уехать? Уже внесен аванс за чудесную виллу в благословенной Югославии. Прошу вас, взгляните. Это Черногория – там так прекрасно!
Эйбесфельд протянул Адаму фотографию. Неизвестно зачем Адам взял ее в руки: синее-синее море, крепость на скалистом берегу…
– Что с вами? Вам плохо? – Адам почувствовал, как Эйбесфельд слегка бьет его по щекам, пытаясь привести в чувство. – Выпейте воды.
– Откуда вы?
– Вы принимаете мое предложение?
– Еще раз спрашиваю: откуда вы?
– На все вопросы можно получить ответ только после участия в акции. Итак, вы согласны?
31 октября 1993 года художники съезжались в усадьбу. На шоссе были установлены дорожные знаки, указывающие кратчайший путь. Ехали на автомобилях кто по двое, а кто и по трое. Знакомых между собой было большинство.
Адам пригласил Абрама. Они не виделись давно. Лишь короткие письма по электронной почте…
Абрам здорово раскрутился. Он по-прежнему работал на Боббера, но, скорее всего, уже тяготился его опекой. Перед кризисом 90-го Абрам продал все свои акции, оказавшись в нужный момент с большими суммами свободных денег. Вовремя продав, он затем вовремя купил резко подешевевшие активы, и теперь мог конкурировать с кем угодно. Почему бы и не с Боббером?
Абрам приехал на новенькой черной «Волге» и с шофером.
– Ого, – ахнул Адам.
– Так-то, брат, – ответил Абрам.
– Ты когда-нибудь слышал про рукописи отца? – не откладывая, спросил Адам.
