Теперь про угощения. Начиналось все, разумеется, с шампанского, прямо из подвалов Реймса. Планировалось, что гости будут изящно стоять или деликатно перемещаться с бокалами божественного напитка. Увы, так не получилось. После того, как загримированный под Достоевского художник из Мекленбурга нарвался на нокаут от известного чемпиона в полусреднем весе, все смешалось, и публика стала то и дело подходить к бару и брать чего покрепче, в основном, конечно, водочку, но частенько и коньячку, и арманьячку, и ликерчику. Известная группа сибиряков-акционистов во главе со своим бригадиром, тщедушным мужичком в драной беретке, за разговорами на тему демонстрационно-знакового поля и гносеологической жажды, давно уже начала глотать популярный в России напиток «северное сияние», производимый самым пьющим народом путем равномерного слияния шампанского с водкой. Слух о том, что пьют сибиряки, быстро прошел по всей усадьбе – кое-кто накирялся. Но ничего, нашлись люди, все же по достоинству оценившие дары моря, представленные в виде грандиозной клумбы прямо на берегу озера. Кто-то омара тянул без всякой разделки, кто-то нагружал полное блюдо лангустинами, кто-то, урча, потреблял моллюсков; и все это в вихрях «северного сияния».
Перед началом собственно ужина, горячих блюд, в частности седла барашка, волжско-каспийских стерлядей и готского леща, запеченного с кашей, гостям предстоит рассесться вокруг круглых столов с именными карточками. Намечено краткое официальное открытие, после чего художники отправляются в лес на поиски дискет. Необычная акция займет немало времени, и гостям, чтобы не скучали, будет предложена ностальгическая игра «вспомнить малую родину». По окончании – обмен найденными дискетами и, наконец, десерт! Воистину он заслужил хотя бы нескольких строк восхищенного упоминания. Огромный торт, включающий все возможные сладости, находится под охраной в специальной «холодной» комнате. Кондитерский шедевр носит необычное название «Пирожное „Мадлен“. В 23 часа 54 минуты специально приглашенный снайпер произведет выстрел в торт, совершив таким образом символическое убийство. Убийство будет сопровождать реквием на смерть „Мадлен“, после чего официальная программа вечера закроется. Естественно, торт не пропадет. На мультимедийной установке покажут названия всех ингредиентов, содержащихся внутри торта, и гости при помощи специальных пультов управления смогут сделать заказы. Лазерная установка разрежет „Мадлен“ тонким лазерным лучом в соответствии с пожеланиями гостей, и здесь, не сомневаюсь, наступит апофеоз.
Что же, амбициозный проект, под занавес чудесного вечера. Посмотрим! Остаюсь искренне ваш, Андрей Лучников.
Андрей достал сигарету, закурил, перечитал последние строки.
– Эй, – крикнул он, вызывая денщика.
Бородатый гот снова вышел из-за кустов.
– Послушай, добавь сюда пресс-релиз и отправляй по электронке в редакцию.
– Пресс-релиз полностью давать, вашбродь?
– Да нет, подсократи, на свое усмотрение, только побыстрее, а то в вечерний номер не успеем, – Лучников сладко потянулся. – Пойду пройдусь, выпить охота…
Когда Лучников отошел, гот сел за калькулятор, почесал мощный загривок и быстро настучал на клавиатуре: «Проект художника Захарова „Убийство пирожного „Мадлен“. Пресс-релиз: Откусывая от пирожного „Мадлен“, мы безнадежно пытаемся задержаться в нужной точке реальности (но разве можно задержаться хоть на секунду в настоящем?). Лишь Пруст оказался в точке, где открывается вид в обе стороны. Его точка – пирожное в шесть томов – застряла в песочных часах посередине, в пересечении макро– и микромира. Пирожное оказалось промежуточной вселенной, сжатой гигантской рукой до игольного ушка. Пруст не искал сбежавшее, утраченное время, он остановил время. Поэтому его роман должен называться не „В поисках утраченного времени“, а „Внутри остановленного времени“. Проект „Убийство пирожного «Мадлен“ – тоже попытка остановить время, уйти от его назойливого и ужасающего шума. Однако нет уверенности, что метод, выбранный для достижения этих целей, – убийство – самый лучший“.
Гот набрал адрес редакции и нажал кнопку «Send». Калькулятор пискнул, гот закрыл его и спрятал в изящную, крокодиловой кожи, папку.
Вечер шел своим чередом. Как и было описано в репортаже Лучникова, подошло время поиска дискет. Художники разбрелись по усадьбе, приглашенные гости рассаживались у пруда. Адам вынужден был отправляться на поиски – места за столом для него как для художника не предусмотрели.
Получив фотокарточку-подсказку, он в растерянности брел по аллее. Игра не казалась ему забавной. Он чувствовал, что грандиозная буффонада затеяна из-за одного файла. Файла с текстом его отца. Адам был напуган. Безумие странного вечера казалось чрезмерным даже для него – опытного концептуалиста.
Он посмотрел на фотографию – на ней колышек, вбитый в газон между двумя раскидистыми деревьями. Ничего себе – подсказка. Как найти по ней указанное место? Адам огляделся. Вдалеке кто-то из коллег стоял на четвереньках и рыл руками землю. Адам приблизился.
– Нашли что-нибудь?
– Да.
