«Интерперсональный диагноз личности» – эта книга была написана именно тогда, в Беркли. Психодиагностическую методику, изложенную в книге, Майкл научился использовать для отбора исследуемых мгновенно. Он был благодарен Лири за его невольный вклад. Лучше бы тот и дальше занимался своими «тестами межличностных отношений», в которых действительно разбирался. Нечего лезть туда, где ты дилетант. Но дудки. Вскоре, после того как жена Лири Марианна покончила с собой в гараже их дома в Беркли, Лири отправился в Россию. В Новосибирске его навестил некто Фрэнк Бэррон, друг и коллега, который успел заявить о себе в качестве исследователя психологии творчества. Именно Бэррон рассказал Лири о своих удивительных опытах со священными грибами в Мексике. Лири вроде бы тогда не въехал и даже предостерег друга от риска потерять научную репутацию, если тот не прекратит рассказывать небылицы о действии загадочных грибов. Черт его, что ли, дернул отправиться летом 1960-го на каникулы в Мексику. Наверное, все-таки запал на удивительные рассказы. Ясное дело, там Лири сам опробовал грибы. Он описал этот «эксперимент» в работе «Религиозный опыт: его реализация и интерпретация».
Майклу было смешно. В то время он почти десятилетие руководил секретной лабораторией, достигшей серьезнейших результатов в данной области. Полный воодушевления Лири вернулся в Гарвард и начал псилоцибиновый проект. Он работал под лозунгом «понять скрытые возможности человеческой нервной системы и сделать их доступными для других». Это не входило в планы руководителей операции, особенно в части «сделать доступными для других».
Лири арестовали в Лагуна-Бич, Калифорния. Его признали виновным и приговорили к десяти годам. Майкл с тяжелым сердцем визировал приговор. Напротив строчки «возможность апелляции» он поставил – «нет».
За окном обычное хмурое лондонское утро.
«Ладно, хрен с ним, с этим Лири, пусть поработает пока», – Майкл отложил картонную папку с личным делом и взял с полированной столешницы свежую распечатку:
«Вниманию Майкла Фрейна. Расшифровка прослушивания установочной беседы агента 2-й степени Макс с агентом 3-й степени Боббер. 9 декабря. Особняк агента 2-й степени Макс. Берлин, Целендорф, 16.34».
Боббер налил себе виски. Он волновался. Вызов в Берлин беспокоил его. Нельзя сказать, что он чего-то опасался. Нет, это было просто детское волнение. Не каждый день тебя вызывают к себе домой сильные мира сего.
– Что привело вас в Берлин?
Боббер чуть не поперхнулся. Макс сидел в глубоком кресле, у его ног, обутых в мягкие домашние туфли, развалился белый сеттер.
– Прошу прощения, что привело меня в Берлин? Вроде, я так понял, вы меня сами вызывали.
– Неужели? А мне казалось, что у вас появились здесь деловые интересы. Вы ведь теперь бизнесом занимаетесь. Нет?
Боббер понял, куда клонит пройдоха.
– Стало трудно жить, группенфюрер. Да и для дела так лучше.
– Допустим. А что, наш подопечный тоже бизнесом занялся? Соскочить решил! Что вообще происходит? – Макс начинал постепенно повышать голос. – Он сидит на Востоке не первый месяц, ни черта не делает, только методично, ежедневно снимает с карточки наличные. Зачем ему столько денег, он что, опять играет? Или, может, вы теперь партнеры, может, вместе грабите германскую казну?! Не отсюда ли деньжата на твои делишки – «Кооператив Афина», артель «Херопласт», рекламное агентство еще какое-то. Чего рекламируете – в Готенбурге шаром покати.
– Обидные слова говорите, группенфюрер. Давно не были вы у нас, на готских просторах. Алларих Сергеевич крепко за дело взялся. Завертелись казачки, шуструют чего-то, да и другие людишки – кто приторговывает, кто мастерит… Так что, с Божьей помощью, есть что порекламировать.
– «Порекламировать», – передразнил Макс. – За дурака, что ли, меня держишь? Думаешь, не знаю, что твое агентство рэкетом занимается, в разборках гангстерских участвует!
Боббер надулся.
– Если знаете, чего спрашивать. Правда! Много говнюков-беспредельщиков из щелей повылезло. Грабит молодое поколение предпринимательское. Кто же его защитит, если не мы! А про разборки – зря вы так. Знаете, какие у меня пацаны творческие в агентстве, какие слоганы придумывают? Один Витек чего стоит!
Боббер ловко вытащил из портфеля черную хлопчатобумажную майку с короткими рукавами.
– Это вам, группенфюрер, подарок. Как раз Витька сочинение.
– Веселая маечка, – улыбнулся Макс, разглядывая напечатанную на футболке надпись «HUGO BOSS».
– Да, быстро ты раскрутился, ничего не скажешь. Кто там курирует твою банду, Крюгер?
– Так точно! Оберштурмбанфюрер Крюгер.
– Ну, ладно… А что все-таки с Вильгельмом? Зачем ему деньги?
– Ей-богу, не знаю, группенфюрер. Я с него ничего не получаю… Разве иногда, по мелочи… Фрейн перелистнул страницу распечатки. Ему нравилось читать, как старый гестаповец расставляет акценты и ведет разговор туда, куда ему нужно.
– Итак, что мы имеем? Он встретился с Солженицыным?
– Так точно, группенфюрер. Солженицын передал ему архив и поручил заниматься экспертизой текста Шолохова.
