«Ваше императорское и королевское величество! Податель сего уполномочен мною, донским атаманом, приветствовать Ваше императорское величество, могущественного монарха великой Германии и т. д. и т. д. и просить Ваше императорское величество признать права Всевеликого Войска Донского на самостоятельное существование, а по мере освобождения последних кубанских, астраханских и терских войск и Северного Кавказа – права и на самостоятельное существование и всей Федерации под именем Доно-Кавказского союза. Просить Ваше императорское величество помочь молодому нашему государству орудиями, ружьями, боевыми припасами… Всевеликое Войско Донское и прочие государства Доно-Кавказского союза не забудут дружеские услуги германского народа, с которыми казаки бились плечом к плечу еще в рядах армии Валленштейна, а потом вместе со своим атаманом Платовым боролись за свободу Германии против Наполеона…»
Вот так! А вы знаете, как зовут его императорское и королевское величество? Как и меня – Вильгельмом…
Сегодняшний день – есть день величайшего торжества! В Москве откроется Олимпиада. С раннего утра стоит прекрасная погода. Настроение приподнятое. По просьбе Оргкомитета Игр Российский научно-исследовательский институт гидрометеорологической информации изучил результаты наблюдений московской погоды почти за 100 лет. Ученые сделали вывод, что самая теплая и ясная погода летом в Москве бывает во второй половине июля – начале августа. Именно в эти сроки было решено провести Олимпийские игры. Не все страны приехали на праздник. Германия бойкотировала Олимпиаду, наотрез отказываясь выступать в Восточной Москве. Самара – пожалуйста, а Москва – нет. Как чувствовали, наверное.
С одиннадцати утра начали циркулировать неясные слухи. В полдень одна радиостанция сообщила, что, по неподтвержденным сведениям, ночью скончался Вальтер Шелленберг. Германские информационные агентства молчали, солидные восточные средства массовой информации пока тоже осторожничали.
Я прогуливался по городу и видел, что-то происходит: кавалькада правительственных лимузинов проследовала в сторону здания Олимпийского оргкомитета, со стороны МКАД потянулись автоколонны с солдатами. Открытие Олимпийских игр, конечно, требует повышенных мер безопасности, город наводнен ментами в парадной форме, но солдаты…
Я зашел на почтамт и набрал телефон Боббера.
– Ты что-нибудь слышал? У нас тут в Москве странные слухи ходят.
– Слышал. Шелленберг коньки отбросил.
– Точно?
– Точнее не бывает…
В три часа об этом сообщили все газеты.
Еще через час, в 16.00 по московскому времени, обнародовано заявление германского правительства.
События между тем развивались стремительно. На улицы высыпал народ. Общее возбуждение многократно усиливалось предстоящим открытием Игр. Говорили, что за стеной люди тоже вышли на улицу и в любой момент Каминский может применить силу.
В этот момент баскетболист Белов уже бежал над рядами восточной трибуны Олимпийского стадиона, подняв пылающий факел с олимпийским огнем высоко над головой. В правительственной ложе собрались все: и престарелый лидер нации – первый президент Косыгин; и второй президент, нынешний премьер-министр Громыко; и действующий президент, уже окрепший, будущий премьер Устинов; и только начинающий, еще набирающий силу, преемник Андропов; и лидеры оппозиции – Сахаров и Солженицын.
Прогромыхал председатель правительства, объявив XXII Летние олимпийские игры открытыми. Затем, неожиданно для всего мира, слово получил председатель Олимпийского комитета Солженицын.
Мало кто из очевидцев забудет его речь. Великий писатель! Великий человек! Великий политик! Горжусь знакомством с ним. «Сломать к чертовой матери стену, объединить разъединенный город, провести Олимпийские игры в единой и никогда более не делимой России!»
Что творится в городе! Уму непостижимо. Кто бы мог подумать! Стену разбирают сразу в нескольких местах. Олимпийцам помогают простые люди с обеих сторон. Самые большие проломы в районе Москворецкой набережной. Здесь работают тяжелоатлеты. К ночи проходы открыты. Идет массовое братание между восточными и западными ментами. Порядок поддерживают солдаты из тех самых автоколонн, которые подъезжали в город с утра. Фашистов не видно. На Красной площади и Васильевском спуске разворачивают полевые кухни. Подтягиваются эстрадники со своим оборудованием. Начинается концерт – праздник в разгаре.
