Включаем захват целей, ага, голубчики, увернулись от своих же ракет и теперь горите желанием расквитаться со слишком шустрой мишенью? Думали на простачка вышли, а вам сюрприз подсунули неожиданный? Давайте, хлопцы, давайте! У меня к вам лично зла нет, вам голову задурили, выдали боевое задание — сбить нарушителя, террориста, уголовника, убившего ваших же братьев-пилотов. Но ракеты в таких мелодрамах не разбираются — есть цель, нужно уничтожить! Так что играем всерьез, надеюсь, что недолго. В конце концов, у вас есть парашюты, не над территорией врага бой идет.
— Эвелина, глянь, у нас есть парашюты?
— А зачем они на вертолете то? Ты как с ним прыгать собираешься, рядом с падающим вертолетом, под аккомпанемент лопастей?
— Мда, падать отменяется, будем пробовать летать!
Я выпустил ракеты, крутанув вертолет в сторону одного истребителя, потом другого. Хорошая машина — сама вертится, только джойстиком крути, никаких заморочек с педалями, газом и прочими прелестями старых машин. Если бы не автоматика, ни в жизнь мне с двумя истребителями не справиться — давно бы уже лежал горящей кучкой на проселочной дороге.
Истребители отстрелили пакеты фальшфейеров и выполнили стандартный противоракетный маневр — попросту смылись подальше, чтобы с дальней дистанции попытаться сделать то, что не получилось в первый раз. Долго я с ними в такие догонялочки играть не смогу, но ведь и они не вагон горючки с собой возят. Еще пять минут и им придется возвращаться на базу.
А пока крутимся и оглядываемся. Не верится, что они позволят мне еще раз исполнить тот же трюк. Еще по паре ракет в мою сторону и они резко снижаются, готовясь подловить меня на снижении. А давайте, кто ниже умеет! Я бросаю машину вниз, стараясь вписаться в широкую просеку — спасибо вам лесорубы, за беспощадную вырубку этого леса. Хоть вы и природу губите, зато нас спасаете. Едва машина опустилась ниже верхушек корабельных сосен, ракеты зарыскали своими хищными мордами, потеряв цель. Сквозь густую хвою им меня не увидеть, а мне бы не срубить еще пару сосен своими лопастями. Осторожненько летим, прячемся, ищем, куда бы нырнуть при случае.
Мимо кабины пронеслись белые трассеры снарядов, выпущенных из самолетных пушек. Вот это плохо, снаряд не ракета, ничего искать не будет — попал в перекрестие и все, дырка в тебе. Вся надежда на броню вертолета — боевая машина все же, хотя броня у нее вся снизу. Говорят, что вертолеты — это души погибших танков. Вот бы сейчас такой танк — я бы им показал, где раки зимуют.
Поняв, что ракетами меня теперь не достать, истребители открыли ураганный огонь из пушек. Пришлось, как дурику, дергаться в разные стороны, матерясь и молясь всем богам во спасение душ наших. Не слышат боги, не слышат, не до нас им сейчас, пьют божественный нектар, да девок небесных щупают. Некогда им на наши проблемы оглядываться, потому наверное и залепили мне в двигатель снаряд, один всего, а нам больше и не надо. Задымил милый, помирает видно. Вся надежда, что спланируем на винтах, хотя посадка будет жесткой, очень жесткой.
— Эвелина, быстро на пол и куратора пристрой, будем падать. Ой, мама, роди меня обратно!
Вертолет стремительно терял высоту, двигатель из последних сил взрыкивал, давая нам возможность хоть как-то снизить скорость падения, но все равно рухнули мы крепко. Земля дрогнула, а наши косточки и подавно отозвались смертельной болью. Хорошо куратору, лежит себе без сознания, в полной отключке, если и сгинем, так ему об этом только на том свете архангелы доложат.
Сквозь колокольный звон в чугунной голове я услышал хруст взрезающих упавший вертолет снарядов и рев пролетающих самолетов — нас велено добить гарантировано. Значит, сейчас будут утюжить, пришла в голову отчетливая мысль. У нас есть всего несколько секунд, пока они развернутся для захода на бомбометание.
— Эвелина-а-а, — прохрипел я, не узнавая собственного голоса, — ты как, живая еще?
— Еще не совсем, — глухо ответила она из-под кучи свалившегося на нее барахла, — но двигаться могу!
Совместными усилиями, загнав боль в самые дальние задворки сознания, мы вытащили куратора из кабины и потащили его волоком в лес. Боже, какой маленькой казалась эта просека из кабины вертолета, как я хотел, чтобы она была пошире, а теперь я мечтал, чтобы она сузилась до размера тропинки.
Едва мы успели вползти под широкие лапы ближайших елок, как подоспели наши губители. Истребители не жалели боезапас — на бедный вертолет было сброшено по несколько бомб приличного веса и выпущены все снаряды. К концу вакханалии на месте падения осталась лишь широкая воронка и поваленные взрывами деревья. Нас же забросало по уши землей и ветками, в остальном провидение хранило нас.
Самолеты покрутились еще немного, но запас топлива диктовал им необходимость возвращения на аэродром. Похоже они не получили подтверждения, что цель уничтожена. Меня все еще пасут, я как радиомаяк для них. Пока я жив, они будут возвращаться сюда и методично утюжить тайгу, пока не пропадет сигнал. Пока источник не сдохнет…