Мой богатый опыт быстро выдал разгадку обнаруженного нами феномена. Медведица была частью этого мира и ощущала его на ментальном уровне. Получив доступ к ее синхронизации, я… точнее мы стали частью этого лесного мирка. Вот уж воистину царский подарок.
То, что мы считали свойственным лишь единицам из человеческих существ, было свойственно каждому живому существу. Человек постепенно утратил способность чувствовать мысленную связь с другими существами, как потерял острое зрение, чуткий слух и возможность различать тысячи оттенков в самых слабых запахах.
— И… — Эва даже задохнулась от открывшихся перспектив, — … мы можем всем этим управлять?
— Боюсь, что можем!
— Отчего такой пессимизм?
— Мне до сих пор жалко ее, а в том, что сейчас промелькнуло в твоих мыслях, мы пускаем под нож еще несколько сотен беззащитных животин.
— Ты ошибаешься, мужчины все-таки грубы и прямолинейны. Раз уж начали с медведя, значит, дальше пойдут лоси и волки, так что ли?
— Ну не комариком же их пугать!
— А почему бы и нет? Ты не разглядел за своими медведями ма-а-а-хоньких существ, которые могут нам очень сильно помочь.
— Ты серьезно?
— Дальше некуда, смотри и включайся в помощь! — скомандовала она решительно.
От прежнего унылого ожидания не осталось и следа. Эва сосредоточилась, прикрыла глаза, настраиваясь на внешние образы, и вытянула руки вперед, странно шевеля пальцами.
— Может бубен подать? — съязвил я, по-прежнему не уверенный, что ее план поможет нам справиться с десантом, способным выживать в самых гадких условиях.
— Нужно будет, подашь бубен, — отрезала она, закусив губу от напряжения, — а пока хотя бы не мешай!
Делать нечего, понимать сейчас не самое главное, если есть возможность, нужно ее использовать и точка! Посмотрим, что творит моя милая Эва, что она собирается учинить своими нежными пальчиками.
За короткое время ей удалось создать у себя в сознании нечто вроде объемного видения, тысячи и тысячи глаз различных живых существ посылали ей свои образы в тех формах, как видели сами. Иногда интерпретация увиденного была довольна сложна — размытый образ в странном ореоле, но и он ценен. Сейчас все работают на нас. Шаг за шагом Эва сгоняет в тучу комаров и гнус, заставляя их почуять людей, тщательно опрысканных репеллентами и считающих себя неуязвимыми.
Вот один человек вздрогнул от укуса комара, но сдержался, не хлопнул себя по лбу, как это сделал бы на его месте обычный горожанин. Не приучены они дергаться от таких мелочей — пусть лучше комары всю кровь высосут и рожа распухнет от укусов, чем на твой звонкий шлепок прилетит маленькая свинцовая пулька. Тогда уж точно рожа не распухнет — нечему будет распухать и болеть.
На место первого прилетел второй, третий, закружила комариная стайка, спрятав внутри себя лицо человека. Тут уж никто не удержится — остановился, ослепленный и одуревший от неожиданной атаки, стер с лица комариную стаю, оставив кровавый след; огляделся с недоумением, быстро достал репеллент и намазал его густо, морщась от жгучего действия химиката на места укусов.
Но комарам его репеллент без интереса, их сейчас ничем не отпугнешь, потому как ведет их не инстинкт, а железная воля моей подруги Эвы. Закрутился солдатик, замахал руками, пытаясь отогнать назойливую мошкару, угодил сослепу под корягу и рухнул плашмя на землю, хрустя сухими палками на весь лес. А может, это мне так показалось, с учетом тысяч ушей, собранных в одно огромное ухо.
Закружили комариные тучи, заметались десантники, нарушая строй, разрывая смертельную цепь. Вот бы мышке сейчас прошмыгнуть, пока кот занят. Не получится прошмыгнуть, груз у нас с собой есть, не бросишь его, поэтому дальше работаем.
А десант молодец — короткая команда и выдернули из вещмешков противокомаринные сетки, закутались как в паранджу, спрятались от комариков. Только чешутся, противная все-таки штука комариный укус — мал комарик, да болит место укуса, особенно, когда таких укусов несколько сотен. Будь ты хоть семь раз десантник, а сейчас твое внимание разделилось между внешним миром и ощущением боли на открытых частях тела, за которые вас успели цапнуть.
Десант снова в атаке и мы меняем оружие — из травы, как молнии порхают зайцы прямо под ноги десанту. Заяц не медведь, не будешь же в него из автомата стрелять, и с ножом на него не бросишься — рука устанет махать. С другой стороны, а что делать, если он лопоухий прямо под ноги кидается и идти мешает? Затоптались десантнички, заворочались у них в головах странные мысли — по всему их поведению видно, как неуютно они чувствуют себя в этом странном лесу.
А вот это вам точно не понравится! Зашипели гадюки, поползли поближе к туманным, но теплым мишеням. Съесть нельзя, но укусить можно. Неважно, что у тебя костюм из грубого брезента и ботинки кожаные высокие — не каждый день лесные гады вот так яростно на тебя ополчаются. Такого на тренажере не отработаешь, глубоко в душе человека зарыт страх перед гадами ползучими.